Хидэёси пытался мирно договориться с тогдашним главой клана Го-Ходзё Удзимасой и пригласил его вместе с сыном Удзинао посетить свой дворец в Киото. Но Ходзё, проявив необдуманное высокомерие, отказались иметь дело с безродным (кто бы говорил!) выскочкой, и в 1590 году оскорбленный Хидэёси послал против обидчиков двухсоттысячное войско, значительную часть которого составляли высокородные даймё и самураи Токугавы Иэясу.
Ходзё сумели выставить тридцатипятитысячную армию (по другим сведениям у них было до пятидесяти тысяч воинов), сравнительно большую по тем меркам, но явно не способную противостоять объединенным силам Хидэёси.
Потеряв в боях и армию и вассалов, лидеры Ходзё укрылись в своей хорошо укрепленной крепости Одавара. Хидэёси осадил неприступный замок, решив взять врагов измором. Ходзё надеялись, что войска противника сами не выдержат долгой осады и будут вынуждены отступить. Однако Хидэёси очень хорошо подготовился к этому походу…
Оказавшись заключенными в собственном убежище, члены клана Ходзё поняли, что крепость Одавара превратилась для них в западню. Через три месяца томительной осады Ходзё Удзимаса совершил харакири. Другие лидеры клана последовали его примеру. Гарнизон замка и часть войска, которому удалось остаться в живых, сдались на милость победителей.
После этой победы Хидэёси отдал бывшие владения Ходзё – все шесть провинций Канто – в собственность Токугаве Иэясу.
Этим для кого-то трагичным, для кого-то радостным событием и закончилась история дома Го-Ходзё. Имя Исэ Синкуро Нагаудзи, как и имена многих других предводителей, полководцев, завоевателей, кануло в Лету. Осталась лишь смутная память о людях, которые жили и любили, воевали и завоевывали, рождались и умирали, к чему-то стремились, что-то ненавидели, придумывали полезные и нелепые правила, придавали значение ничего на самом деле не значащим вещам, следуя, по сути, всего лишь странному сценарию, написанному для них неким таинственным и загадочным сценаристом.
Каракасал. Безымянный «наследник» ханского престола
Человек, о котором пойдет речь, в свое время был неразрешимой загадкой, да и остался ею по сей день. Действовавший во времена правления в России царицы Анны Иоанновны бесстрашный и непобедимый предводитель башкирского восстания 1735–1741 годов по праву может считаться одной из самых таинственных и замечательных личностей в истории Евразии колониального периода. Никто толком не знает даже, как его звали в действительности: Каракасал, Карасакал, Шуно, а может быть, еще как-нибудь? Но каким бы ни было его настоящее имя, он умудрился проявить себя настолько ярко, что целый народ стал слагать о нем песни и сказания, как о национальном герое. Его происхождение покрыто мраком, о нем ничего не известно вплоть до 1735 года, когда он неожиданно возник в киргизских степях. Кстати говоря, некоторые источники сообщают, что явление будущего главного бунтаря произошло вовсе не в киргизских, а в казахских степях. Что ж, история базируется на версиях. Однако прославился наш герой главным образом не среди киргизов или казахов, а среди их соседей-башкир, для которых он стал еще одним Салаватом Юлаевым {14}, что само по себе говорит уже о многом. Известные историки и исследователи, такие как Рычков, Алекторов, Позднеев и другие, посвятили ему свои работы, но так и не пришли к единому мнению, кем же в действительности был Каракасал: попавшим в затруднительное положение джунгарским {15} ханом или чрезвычайно талантливым, но все-таки лжеправителем?
И раз уж речь, так или иначе, пойдет о Башкирии, небезынтересно будет вспомнить, с чего же все начиналось.
Башкиры – это тюркский народ, живущий преимущественно на западных склонах и предгорьях Урала и в окрестных равнинах. Но во второй половине XVI века им принадлежала, по большей части, вся земля между Камой и Волгой до Самары, Оренбурга и Орска, которых тогда еще не существовало, и на восток по Исети, Тоболу и Иртышу до самой Оби. Башкиры, несомненно, народ пришлый, обосновавшийся на месте какого-то другого народа.
Русско-башкирские отношения – история достаточно давняя и захватывающая, а в чем-то уникальная, порой трагичная, иногда – противоречивая и весьма поучительная. И поскольку она напрямую коснулась наших ближайших соседей, а среди них – людей безусловно выдающихся, стоит о ней рассказать подробнее. Началось все задолго до покорения Россией Казани. И началось, следует заметить, наилучшим для обоих народов образом – мирной торговлей. Предприимчивые новгородцы, поняв собственную выгоду, стали торговать с башкирами, поскольку соседняя Вятская сторона заселялась новгородскими выходцами еще в XII веке, а три реки – Вятка, Кама и Белая, служили естественным путем для сообщений между народами, жившими вдоль их течения.
14
Салават Юлаев (16 июня 1754 – 8 октября 1800) – башкирский национальный герой и поэт, один из руководителей Крестьянской войны 1773–1775 годов, сподвижник Емельяна Пугачева. В 1774 году, в девятнадцатилетнем возрасте Салават, вместе с отцом, добровольно перешел на сторону повстанцев. Вплоть до ареста через год и 15 дней Юлаев находился в центре событий Крестьянской войны, потрясшей основы монархической власти в России. По приговору от 15 июля 1775 года Салават Юлаев и его отец были сечены кнутом, заклеймены и отправлены в кандалах на пожизненную каторгу в балтийскую крепость Рогервик (Эстония). Пробыв на каторге 24 года и 9 месяцев, Салават Юлаев умер 26 сентября 1800 года.
15