Жители Браччано, хотя и вежливые по природе и привыкшие к иностранным гостям, до сих пор таращатся на нас с Этель, когда мы идем в «Гранд-Италия» звонить за границу и ждем, когда нас пригласят к телефону, за кофе и самбукой con la mosca[33]. Мы, наверное, и вправду весьма необычная пара, хотя оба уже далеко не молоды и, как говорится, слегка набираем жирок. Мы оба высокие и представляем два полностью противоположных этнических типа. Хамоватые щеголи с прилизанными волосами из Тольфы, избалованные маменькины сыночки, самодовольные, никогда не выезжавшие за пределы своего захолустного городка, глазеют смелее своих соседей из Браччано. Они бы так не таращились, если бы Этель была с мисс Эммет, или мистером Дункелем, или Пином Шандлером, или Эспинуоллом. Но я — как и Адерин из Кардиффской бухты, и Говорящее животное — чернокожий. Китаянка с черным мужчиной — такое зрелище надо впитывать медленно, как «Куку-кугу» за три тысячи лир.
История, которую я рассказал, не столько правдоподобна, сколько правдива; во всяком случае, я признаю, что правдивость — понятие относительное. Основная структура стоит на прочном фундаменте достоверности, но даже будь все иначе, так ли это важно? Сигареты «Синджантин» меньше всего связаны со структурой, и все же в каком-то смысле это самая правдивая деталь во всем повествовании. Мне они нравились и нравятся до сих пор. У отца Этель есть в Корее высокопоставленные друзья, которые шлют мне эти «синджантинки» коробками. Я понимаю, что это вредно, но если ты дожил до пятидесяти и из всех хворей заполучил только боли в промежности, зубную боль, приступы одышки и тому подобное, сорок сигарет в день тебя — в смысле, меня — не убьют. Как я уже говорил, основная структура стоит на прочном фундаменте достоверности.
Не пытайтесь извлечь из этого смысл, так сказать, дистиллировать идею — даже чашку эспрессо осмысленного значения, даже бокал самбуки конспективных итогов, con la mosca. Чтойность рассказа — это и есть сам рассказ. За обособленным смыслом обращайтесь к профессорам, у них такая работа — извлекать смысл из всего. Профессор Кетеки, к примеру, с его «Произвольными солецизмами у Мелвилла». Кстати, он был знаком с моим дедом. Познакомился с ним в Колумбии и даже гостил у него на Кастите. Он был не только ученым, человеком большой эрудиции, но и своего рода пророком, ибо в 1980 году угодил в тюрьму за попытку поддерживать педерастию внутри семьи. Вы же помните, он был высокого мнения о Сибе Легеру. Насколько я знаю, сэр Джеймс Мьюравей был о нем невысокого мнения, как и о любом другом авторе или художнике после 1920 года. Он провел юность в Новом Южном Уэльсе, и, может быть, его любимой книгой был «Волшебный пудинг» Нормана Линдсея. Мой дед в свое время выдал ему небольшой щекотливый заем, и тот был только рад в счет частичной уплаты долга отписать деду в безраздельное пользование сарай за домом.
Если вам так охота извлечь мораль, извлекайте. Можете и не одну. Не стесняйтесь. Например, что моя — или ваша — раса должна начать мыслить в общечеловеческих понятиях и прекратить ткать знамена из собственных воображаемых достижений или страданий. Черное красиво, да, НО ТОЛЬКО С КОСМЕТИКОЙ «АННА СЬЮЭЛЛ». Кстати, Карлотта рекламирует нас на стереотелевидении: тени для век «Аппетитный протест», средство для усиления блеска волос «Роскошная грива» с экстрактом фиговых листьев. Ее отец, несмотря на греческую фамилию, был очень черным, а почему бы и нет? Был же Меланхтон[34] белокурой бестией.
Или что маниакальное стремление к полной свободе — это на самом деле маниакальное стремление в тюрьму, куда попадаешь посредством инцеста. Что чем упорнее тебя пытаются удержать от инцеста (бедный греческий парень, висящий на дереве с проткнутыми ногами!), тем вернее ты его совершишь (с любезного разрешения Л.-С.[35]). Что достойная цель жизни — попытаться пробиться на самый верх. Или любой другой бред, который только взбредет вам в голову.
Моя дочь Бруна говорит, что в последнее время она часто видится с моим сыном Ромоло. Во всяком случае, по выходным он ездит в Рим из Сиены, приглашает ее пообедать, сходить на последний фильм Фелляционе или кого-то еще из старых мастеров. Я только обрадуюсь, если кто-нибудь из моих дочерей выйдет замуж за кого-нибудь из моих сыновей. Мне приятно движение жизни — дети влюбляются, выступают с птицами (когда умерла Адерин, Слепая Царица Птиц, в одном популярном журнале появилась большая статья о ней), появляется gelato с новым вкусом, торжественные церемонии, муравейники, поэзия, вульвы, львы, музыка в исполнении восьми китайских колокольчиков, подвешенных под стилизованной резной головой совы на нашем окне, выходящем на озеро, обезумевшая мелодия, превращенная в сладчайшую какофонию трамонтаной, который никак не уймет свою страсть, женщина внизу, зовущая сына домой (его зовут Орландо, и его отец, говорит она, будет furioso), сорванный ветром ombrellone на нашей крытой террасе, faraone сегодня на ужин вместе с бутылкой «Меникоччи» — все, что угодно, на самом деле все, что не инцестуально.
34
Филипп Меланхтон — немецкий гуманист, церковный реформатор, сподвижник Мартина Лютера. Псевдоним Меланхтон — это дословный перевод на греческий его настоящей фамилии Шварцерд, что означает «черная земля, чернозем».
35
Имеется в виду Клод Леви-Стросс (1908–2009) — французский этнограф, культуролог и структуралист, создатель теории инцеста. В одной из своих работ Леви-Стросс писал: «Все, что делает человек, чтобы не совершить инцест, приводит как раз к тому, что он совершает инцест».