«В таком случае, почтенные, мы даём Раттхапале разрешение. Но когда он получит посвящение, он должен навестить своих родителей».
И тогда друзья молодого человека Раттхапалы отправились к нему и сказали: «Вставай, друг Раттхапала. Твои родители разрешили тебе отринуть мирское житие и жить бездомной жизнью. Но когда ты получишь посвящение, ты должен навестить своих родителей».
Молодой человек Раттхапала поднялся, и как только набрался сил, отправился к Благословенному и, поклонившись ему, сел рядом и сказал: «Господин, я получил разрешение от родителей отринуть мирское житие и жить бездомной жизнью. Пусть Благословенный даст мне посвящение». И молодой человек Раттхапала получил [как] младшее посвящение у Благословенного [так и] полное посвящение.
И вскоре после того, как Достопочтенный Раттхапала получил полное посвящение, через две недели после [этого], Благословенный, побыв в Тхуллакоттхите столько, сколько считал нужным, отправился в Саваттхи. Совершив несколько переходов, он, со временем, прибыл в Саваттхи, где остановился в роще Джеты, в монастыре Анатхапиндики.
И вскоре, пребывая в уединении бдительным, старательным, решительным, Достопочтенный Раттхапала, реализовав это для себя посредством прямого знания, здесь и сейчас вошёл и пребывал в высочайшей цели святой жизни, ради которой ученики праведно оставляют жизнь домохозяина и ведут жизнь бездомную. Он напрямую познал: «Рождение закончено, святая жизнь прожита, задача выполнена. Не будет более перерождения в каком-либо состоянии существования». Достопочтенный Раттхапала стал одним из архатов.
И тогда Достопочтенный Раттхапала отправился к Благословенному и, поклонившись ему, сел рядом и сказал: «Учитель, я хотел бы навестить своих родителей, если Благословенный мне позволит».
И тогда Благословенный проник своим умом в сознание Раттхапалы. И когда он увидел, что молодой человек Раттхапала не мог [более] оставить обучение и вернутся к низшей жизни [домохозяина], он сказал ему: «Настал момент, Раттхапала, когда ты можешь поступить так, как считаешь нужным».
И Достопочтенный Раттхапала встал со своего сиденья и, поклонившись Благословенному, ушёл, обойдя его с правой стороны. Затем он привёл в порядок своё жилище, взял чашу и верхнее одеяние и отправился в Тхуллакоттхиту. Там, в Тхуллакоттхите, он остановился в парке Мигачиры царя Коравьи. Когда наступило утро, он оделся, взял чашу и верхнее одеяние и отправился за сбором подаяний в Тхуллакоттхиту. Странствуя от дома к дому в Тхуллакоттхите, он пришёл к дому своего отца. В то время отец Достопочтенного Раттхапалы сидел в зале центрального входа, расчёсывая волосы. Когда он издалека увидел Достопочтенного Раттхапалу, он сказал: «Нашего единственного сына, дорогого и любимого, эти бритые аскеты заставили отринуть мирскую жизнь». Так, в доме своего собственного отца Достопочтенный Раттхапала не получил ни подаяний, ни вежливого отказа — а только оскорбления.
И тогда рабыня, принадлежавшая одному из его родственников, собиралась выбросить старую кашу. Увидев это, Достопочтенный Раттхапала сказал ей: «Сестра, если это на выброс, то лучше вылейте это в мою чашу вот сюда». И когда она так делала, она распознала характерные черты его рук, его ног и его голос. И тогда она отправилась к его матери и сказала: «Моя госпожа, знайте же, что Раттхапала, сын моего господина, вернулся».
«Не может быть! Если то, что ты говоришь — правда, то ты больше не рабыня!».
И тогда мать Достопочтенного Раттхапалы отправилась к его отцу и сказала: «Домохозяин, знай же о том, что они говорят, будто Раттхапала вернулся». И в тот момент Достопочтенный Раттхапала ел старую кашу, [сидя] возле стены одного из домов. Его отец подошёл к нему и сказал: «Раттхапала, мой дорогой, в самом деле, это ты… и ты ешь эту старую кашу! Как будто у тебя нет своего [родного] дома?»
«Как у нас может быть дом, домохозяин, когда мы отринули мирское житие и живём бездомной жизнью? Мы бездомные, домохозяин. Мы пришли в твой дом, но не получили ни подаяний, ни вежливого отказа — а только оскорбления».
«Ну же, дорогой Раттхапала, пойдём в дом».
«Довольно, домохозяин. Мой приём пищи на сегодня завершён».
«Тогда, дорогой Раттхапала, согласись принять приглашение на завтрашний обед!»
Достопочтенный Раттхапала молча согласился. И тогда, зная, что Достопочтенный Раттхапала согласился, его отец отправился обратно в свой дом, где собрал в большую кучу золотые монеты и золотые слитки, и накрыл её ковриками. Затем он сказал бывшим жёнам Раттхапалы: «Ну же, невестки, украсьте себя украшениями так, как когда Раттхапала считал вас наиболее милыми и привлекательными».
И когда ночь подошла к концу, отец Достопочтенного Раттхапалы приготовил разнообразную превосходную твёрдую и мягкую пищу в своём доме и объявил Достопочтенному Раттхапале: «Раттхапала, кушанье готово».
И тогда утром достопочтенный Раттхапала оделся, взял чашу и верхнее одеяние и отправился в дом своего отца, где сел на приготовленное сиденье. И тогда отец раскрыл груду золотых монет и золотых слитков и сказал: «Дорогой Раттхапала, это твоё материальное состояние; и ещё есть твоё отцовское состояние; и [кроме того] ещё — твоё состояние по наследству. Дорогой Раттхапала, ты можешь наслаждаться богатством и свершать накопление заслуг. Ну же, дорогой, отбрось [монашеское] обучение и возвращайся к низшей жизни [домохозяина], наслаждайся богатством и свершай накопление заслуг».
«Домохозяин, если бы ты послушался моего совета, то ты бы взял и погрузил эту груду золотых монет и золотых слитков на повозки и сбросил бы, свалил бы в середине реки Ганг. И почему? Потому что, домохозяин, из-за этого в тебе возникли бы печаль, стенание, горе, грусть и отчаяние»[76].
И тогда бывшие жёны Раттхапалы шлёпнули его по ногам и сказали: «Дорогой сын нашего господина, какие же они, эти небесные нимфы, ради которых ты ведёшь святую жизнь?»
«Сёстры, мы не ведём святую жизнь ради нимф».
«Дорогой сын нашего господина назвал нас сёстрами» — воскликнули они и упали в обморок.
И тогда Достопочтенный Раттхапала сказал своему отцу: «Домохозяин, если есть пища, которую ты хотел бы дать, то давай её. Не изнуряй нас».
«Кушай же, тогда, дорогой Раттхапала, обед готов».
И тогда отец достопочтенного Раттхапалы своими собственными руками обслужил его превосходной различной твёрдой и мягкой пищей. Когда Достопочтенный Раттхапала поел и убрал руки от чаши, он встал и произнёс эти строфы:
76