Я испытываю к эгоизму родителей Сонтоку нечто близкое восхищению. Действительно, у них оказался очень удачный сын – мальчик, помимо всего прочего, был им ещё и слугой. Более того, добившись впоследствии великого почёта, он тем самым прославил отца и мать – это уж удача так удача. Но меня, не достигшего ещё и пятнадцатилетнего возраста, глубоко взволновала сила духа Сонтоку, и мне даже пришла в голову мысль: как мне не повезло, что я не родился в такой бедной семье, как он. Обычное дело – раб, скованный цепью, жаждет, чтобы она была потолще.
Уничтожить рабство – значит уничтожить рабское сознание. Но нашему обществу без рабства и дня не просуществовать. Не случайно даже республика Платона предполагала существование рабства.
Назвать тирана тираном всегда было опасно. Но сегодня не менее опасно назвать раба рабом.
Трагедия – это когда вынужден заниматься делом, которого стыдишься. Следовательно, объединяющая всё человечество трагедия – отправление нужды.
Сильный боится не врага, а друга. Он бестрепетно повергает врага, но, как слабый ребёнок, испытывает страх непреднамеренно ранить друга.
Слабый боится не друга, а врага, поэтому ему повсюду чудятся враги.
Вот что я говорил своему другу S.M.
Заслуга диалектики. В конечном счёте заслуга диалектики состоит в том, что она вынуждена прийти к выводу, что всё на свете – глупость.
Девушка. Напоминает бескрайнее, прозрачно-холодное мелководье.
Раннее образование. Хм… оно прекрасно: освобождает от ответственности за то, что ребёнок ещё в детском саду узнаёт, сколько горя приносит человеку ум.
Воспоминания. Это далёкий пейзаж на горизонте, причём уже несколько упорядоченный.
Женщина. Судя по словам Мэри Стопс, женщина настолько верна мужу, что по крайней мере раз в две недели испытывает к нему влечение.
Юношеские годы. В юности меланхолия проистекает от высокомерия ко всему на свете.
Горести делают человека умным. Если умным человека делают горести, то осторожный человек в своей ординарной жизни никогда не станет умным.
Как мы должны жить? Так, чтобы оставить для себя хотя бы частицу непознанного мира.
Любое общение само по себе требует неискренности. До конца раскрыть свою душу приятелям без тени неискренности – значит неизбежно порвать отношения, даже с самым закадычным другом. Закадычный друг – в той или иной мере это можно сказать о каждом из нас – ненавидит или презирает своего приятеля, даже самого задушевного. Правда, ненависть перед лицом выгоды теряет свою остроту, а само презрение порождает неискренность, поэтому, чтобы сохранить задушевные отношения со своими приятелями, нужно максимальное уравновешивание презрения и выгоды. Но это не каждому дано. Иначе как бы появлялись в давние времена благовоспитанные, благородные люди и как бы в столь же давние времена в мире царил золотой век, не знавший войны?
Чтобы сделать жизнь счастливой, нужно любить повседневные мелочи. Сияние облаков, шелест бамбука, чириканье стайки воробьёв, лица прохожих – во всех этих повседневных мелочах нужно находить высшее наслаждение.
Чтобы сделать жизнь счастливой? Но ведь те, кто любят мелочи, из-за мелочей всегда страдают. Лягушка, прыгнувшая в заросший пруд в саду[37], нарушила вековую печаль. Но лягушка, выпрыгнувшая из заросшего пруда, может быть, вселила вековую печаль. Жизнь Басё была полна наслаждений, но в глазах окружающих его жизнь была полна страданий. Так и мы – чтобы наслаждаться самым малым, должны страдать от самого малого.
Чтобы сделать жизнь счастливой, нужно страдать от повседневных мелочей. Сияние облаков, шелест бамбука, чириканье стайки воробьёв – во всех этих повседневных мелочах нужно видеть и муки ада.
Из всего присущего богам наибольшее моё сочувствие вызывает то, что они не могут покончить жизнь самоубийством.
Мы находим массу причин поносить богов. Но, как это ни печально, японцы не верят и в заслуживающего поношения всемогущего Бога.
Народ – умеренный консерватор. Общественный строй, идеи, искусство, религия – чтобы народ полюбил их, нужно, чтобы на них был налёт старины.
Понять, что народ глуп, – этим гордиться не стоит, но понять, что мы сами и есть народ, – вот этим стоит гордиться.
Древние причисляли к великим принципам государства сделать народ глупым, но лишь настолько, чтобы не потерять возможность сделать его ещё глупее или чтобы не потерять возможность сделать его и мудрым.
37
Пересказ трёхстишия Басё: «Старый пруд. / Прыгнула в воду лягушка. / Всплеск в тишине. (