Но все же Першин радовался, как ребенок. Он боялся, что, плохо еще зная чукотский язык, без букварей, учебников и методик не справится с обучением местных жителей русской грамоте. Но сейчас, когда он увидел, что здешний народ, даже женщины, весьма способен и любознателен, его сомнения рассеялись. При этом Першин как бы впервые увидел Каляну, разглядел, что она совсем еще молодая женщина, по-своему привлекательная, с приятным округлым лицом, с доброй улыбкой. Он мысленно упрекнул себя за то, что по первому впечатлению отнес Каляну к тем забитым, молчаливым и рано состарившимся существам, которых он встречал в стойбищах, становищах и селениях на длинном пути вдоль берега Ледовитого океана. Каляна сразу же заметила это новое во взгляде молодого человека и смутилась.
Сам Першин тоже неожиданно смутился и вышел из яранги Он медленно побрел к берегу, к торчащим из-под снега и льда бревнам и обломкам досок. Стояли тихие и морозные дни. Першин уже стал привыкать к этой почти что внеземной, подавляющей красоте. Особенно поражало небо, удивительные и ярчайшие краски долгой зари, которая в течение всего дня перемещалась по горизонту, словно оплавляя морские льды, Дальние горы, простирающиеся в тундре снега.
Еще недавно Першин и предположить не мог, что когда-нибудь окажется на краю России, в крошечном становище, среди людей, которых иные даже вполне добросовестные ученые и путешественники считали дикарями, то есть ставили их где-то между животными и собственно людьми. Тем более он не думал, что именно революционная деятельность забросит его сюда, на стык двух великих материков, под сказочные сполохи полярного сияния. Но самыми удивительными оказались здесь люди! Их никак невозможно было назвать дикарями хотя бы потому, что они многое знали, прекрасно разбирались в природных явлениях, были на редкость сообразительны. И вот еще феномен – Кагот! За его заурядной внешностью чувствовался далеко не простой ум. Хотя он и называл себя шаманом, но был совсем не таким, каким представлял себе шамана Першин – увешанного побрякушками, полусумасшедшего, хитрого и алчного вымогателя, пользующегося невежеством и темнотой своих соплеменников. Как к нему отнестись? С одной стороны, трудно себе представить, чтобы большевик, человек, исповедующий материализм, убежденный атеист, мог сотрудничать с представителем самой дикой религии, а с другой – именно Кагот был тем человеком, который мог оказать прибывшим сюда существенную помощь, потому что был любознателен и умен. Но эти его рассказы о маленьких человечках! И это ведь только часть его искаженных представлений об окружающем мире…
Повернув к становищу, Першин услышал детские голоса. С небольшого холмика у крайней яранги сын и дочь Амоса, Эрмэн и Илкэй, катались на санках, сделанных из двух половинок расщепленных моржовых бивней, к которым тонкими нерпичьими ремешками были прикреплены деревянные реечки. Чистые, звонкие голоса детей отчетливо звучали в морозном воздухе.
Детишки издали увидели Першина и замолкли. Не отрываясь следили они за тем, как приближался тангитан, но не убегали. Першин подошел к ним и сказал:
– Здравствуйте, ребятишки.
Дети не ответили. Они смотрели на него, как маленькие волчата: настороженно, отчужденно, готовые в любую минуту пуститься наутек.
– Какомэй! – произнес первое пришедшее на ум чукотское слово Першин.
Дети улыбнулись.
– Чай варкын, – продолжал Першин. – Нымэлкин! Минкри варкын наргын? Уинэ таак, уинэ акимыл. Копалъхен варкын. Амын еттык![15]
По мере того как Першин «разговаривал» на чукотском языке, глаза ребятишек теплели, а улыбки сменились искренним, веселым смехом.
– Коро! Коро![16]
Вдруг мальчик показал на море и крикнул:
– Кыгитэ! Ивинильыт![17]
Першину пришлось долго вглядываться, чтобы заметить в сливающихся с сумерками торосах двух охотников.
Ребятишки схватили санки и побежали к ярангам.
Першин побрел сзади, радуясь маленькой победе: ему казалось, что он установил вполне дружеские отношения со своими будущими учениками.
13
Першин с Олонкиным помогали Сундбеку мастерить стол и табуретку. Норвежец оказался настоящим умельцем: обе вещи получились красивые и добротные.
– Приближается Новый год, – сказал он. – Существует ли у русских обычай устраивать для детей елку?