Конец карниза был в футе от меня.
Я вытащила Убийцу из ножен и воткнула в снег. Я моментально затормозила, но ноги повисли над пустотой. Осторожно согнув руки, вскарабкалась обратно, изо всех сил пытаясь не думать о бездонной пропасти, разверзшейся позади.
Дерек схватил меня за плечо, поднял и аккуратно усадил на ковёр.
— Так вот что это за специалист, — прорычал он.
— Да. Больше я сюда ни ногой.
Мой мозг, наконец, осознал, что я не падаю с пятнадцатого этажа и, как следствие, не изображаю лепешку на земле. Я поднялась на ноги.
— Теперь я у тебя в долгу.
Он пожал плечами:
— Рано или поздно это бы произошла. Я просто немного приблизил момент.
Вампир подошел к нам, когда мы уже отвязали лошадей.
— Ты очень хорошо танцуешь, — сказал Гастек.
— Ни слова. Не смей говорить ни единого долбанного слова.
ГЛАВА 14
— ЭТОТ САЙМАН, У НЕГО ЕСТЬ ЧТО-ТО ДЛЯ ТЕБЯ? — спросил Дерек.
— Судя по тому, что я увидела, сейчас у Саймана есть что-то для всех, включая тебя. Он опьянен магией и это невыносимо.
Я закончила заплетать волосы и направила лошадь вверх по Мариетта стрит[16]. В той стороне рос густой лес, который раньше являлся парком Сентенниал[17] — парком размером в двадцать один акр земли. У меня не было ни малейшего желания продолжать разговор.
Магия спала. Она появится вновь через минуту: кратковременные и интенсивные волны накатывали одна за другой.
— Похоже, ты одно из его любимейших развлечений, — сказал Гастек.
Кретин!
— Неважно, кто был на той крыше. Сайман в любом случае изменял бы форму до тех пор, пока не нашел идеальную.
— И даже больше.
Вампир опять замаячил перед лошадьми, мешая им идти.
— Благодарю за комментарий. Как я могла заметить, ты предпочел не вмешиваться.
— Мне казалось, у тебя все под контролем.
Гастек велел своему вампиру перейти в галоп и умчаться далеко вперед. Стоит лишь столкнуться лицом к лицу, как он сразу сбегает. Моя любимая стратегия.
— Послушай, — начал Дерек. — Все, что я хочу сказать, было бы полезно собрать всю необходимую информацию до того, как мы пошли туда.
— У меня этой нужной информации не было. Знай я, что он будет танцевать на крыше босиком по снегу, придумала бы что-нибудь другое.
— Я не могу оказать необходимую помощь или защитить тебя…
Я повернулась в седле.
— Дерек, я не просила тебя защищать меня. И не просила идти со мной. Более того, если бы знала, что ты будешь изображать Каррана все это время, то подумала бы дважды, прежде чем позволить присоединиться к нам.
Оборотень замолчал.
Вампир повернул налево на Сентенниал драйв.
Не стоило такого говорить. Я остановила лошадь. Дерек тоже притормозил.
— Извини. Я не хотела грубить.
— Кому я должен подражать, Кейт? — спросил он мягко.
У меня не было ответа.
— Или ты собираешься внушать дерьмо вроде того, чтобы я оставался самим собой? Кем бы я мог стать, Кейт? Сыном дикого оборотня и убийцой, который не спас своих сестер от насилия, а затем заживо съел отца? Почему я должен хотеть быть таким?
Я откинулась в седле, пожелав избавиться от всей той тяжести, которая, казалось, уже поселилась на моих плечах.
— Я прошу прощения. Была не права.
Он сидел тихо в течение минуты, которая, казалось, тянулась значительно дольше, а затем кивнул мне. Вампир замер посредине улицы, ожидая нас.
— Я не должен был придираться. — Заметил он. — Иногда бываю таким нудным.
— Все в порядке.
Я направила свою лошадь вперед. Я знала, почему он так повел себя. Видела, как он тщательно складывал свою одежду. Он был идеально гладко выбрит, волосы коротко острижены, ногти чистые и подрезанные. Бьюсь об заклад, в его комнате не было ни единой вещи, которая лежала бы не на своем месте. Когда вокруг ребенка хаос, он стремится навести порядок в мире. К сожалению, мир отказывается подчиняться, поэтому приходится довольствоваться попытками контролировать себя, свои привычки и своих друзей.
— Я просто излишне беспокоюсь о многих вещах, — сказала я.
— Джули? — догадался Дерек.
— Верно.
Я лишь хотела иметь возможность позвонить и проверить как они, однако понятия не имела, где могла бы найти исправный телефон или магию перед вспышкой. Хотя телефон скорее всего работать не будет в любом случае. Андреа пообещала остаться с ней. Допущенная к хорошей точке обстрела или нет, Андреа могла попасть белке в глаз с любого конца улицы.
— Тебе тяжело, — заметил Дерек. — Полагаться на других людей, я имею ввиду.
На мгновение я задумалась о том, не развил ли он и телепатию.
— Что заставляет тебя так говорить?
— Ты сказала, что волнуешься за Джули, а выражение твоего лица в тот момент напоминало обострение геморроя. Либо тебе было очень тяжело….
— Дерек, не говори таких слов женщине. Продолжая идти этим путем, проведешь жизнь в одиночестве.
— Не меняй темы. Андреа хорошая и пахнет приятно. С ними все будет хорошо.
Видимо, я должна была нюхать людей, чтобы определить их компетентность.
— Откуда тебе знать?
Он пожал плечами:
— Тебе следует ей довериться.
Исходя из того, что двое мужчин, которых я больше всего любила и восхищалась, все детство вдалбливали мне, что полагаться следует на себя и только на себя, о доверии не могло быть и речи. Разве что на словах. Я беспокоилась о Джули. И о ее маме.
С тех пор, как я получила контрактную должность в Ордене, моей целью было обитание в конторе рыцаря-квестора, поскольку я не имела ни малейшего представления о работе следователей, а он, будучи экс-детективом бюро расследований Джорджии, знал практически все. Там я собрала несколько особенно важных крупиц информации, поэтому знала, что первые сутки любого расследования решающие. Чем больше проходило времени, тем больше появлялось следов. При исчезновении человека шансы на то, что он жив, таяли с каждым часом.
Первые 24 часа прошли. Первые 48 часов махали на прощание из окна поезда, крича: «Отсоси на работе!». Ни одна из процедур не сработала в данном случае: ни опрос соседей, ни опрос свидетелей, ни попытка выяснить, кому было выгодно исчезновение человека, — ничего из этого здесь не помогло. Все свидетели пропали вместе с мамой Джули. Я понятия не имела, куда делась женщина, и лишь хотела, чтобы она вернулась домой в целости и сохранности. Я оставила записку на кухонном столе с объяснениями, что Джули находилась у меня и что с ней все в порядке. Попросила ее связаться с Орденом. Пока она не появилась, все, что я могла — тащить единственную зацепку у себя на хвосте — котел и Морриган. Надеюсь, на другом конце нет пожирающего женщин тигра.
Мы свернули налево в сторону Сентенниал Драйв, следуя за вампиром Гастека. По сторонам возвышалась стена из зелени, лишавшая нас обзора. До Сдвига парк был открытым, просторным и с большим газоном, разделенным дорожками и аккуратно посаженными деревьями. Можно было стоять на смотровой площадке отеля Бельведер и видеть всю панораму парка: начиная от детского сада и заканчивая фонтаном колец.
Сейчас парк принадлежал ковену городских ведьм. Они посадили быстрорастущие деревья, которые в виде непреодолимого барьера сплошной зелени скрывали тайны парка от любопытных глаз и липких пальцев. Парк был огромен. Просто громаден. Он поглотил несколько городских кварталов, которые изначально сдавались под офисные здания. Все, что я видела — зеленая стена. Она, должно быть, увеличилась раза в четыре в размере.
Тот факт, что большинство ковенов объединились, чтобы оккупировать парк, для меня всегда оставался загадкой. Если кто-то управлял вампирами, то он принадлежал Братству, в противном случае бессмертные быстро бы привели убедительный финансовый аргумент в пользу подписания договора с ними. Если кто-то был наемником, то он принадлежал Гильдии и получал по пятьдесят процентов скидки на стоматологические услуги и по тридцать процентов скидки на медицинское обслуживание, а так же доступ к адвокатам Гильдии. Но если кто-то был ведьмой, то принадлежал к своему ковену, который обычно содержал до 13 членов совета. У Ведьм не было иерархии за пределами их индивидуального ковена. Я всегда удивлялась, как такие разные ковены могли иметь что-то общее. Теперь я это не просто знала, а могла выразить одним словом: Оракул.
16
Мариетта Стрит — улица, проходящая через центр Атланты и соединяющая ее с городом Мариетта, от чего и получила свое название.
17
Парк Сентенниал (полное название Centennial Olympic Park) — расположенный в центре Атланты парк площадью 85 тыс. м2. Был открыт в июле 1996 года к Олимпиаде, проходящей в тот год в Америке.