Гелепола не была для италийцев внове. Ее надо было подкатывать почти вплотную к крепостным стенам, долбить их тараном и баллистой, устроенными на разных ярусах осадной башни, а с верхней площадки перекидывать мостик на зубцы. И вперед, на штурм! В давние времена сооружались колоссальные башни в девять этажей, а двигали этакую громаду три с лишним тысячи воинов. Аппетиты Олега были куда скромнее.
Для гелеполы решено было засыпать ров напротив юго-западных ворот, выходящих к порту, сверху уложить доски-лесины, а по линии движения вбить колья, окованные железом, чтоб было за что цеплять канаты. Тянут-потянут варяги за кожаные тросы, подтянут гелеполу шагов на пять ближе к городу и давай крепить канаты за следующий кол. И снова: «Эй, ухнем!» Осадную башню, поставленную на колеса, будет несложно придвинуть вплотную к стене Неаполя. Несложно, хотя и невероятно трудно, однако прилагать усилия варягам было не привыкать.
Дружина Олава Лесоруба пригнала на работы местное население – бедных виноградарей и хлеборобов заставили копать землю, а тем, кто побогаче был, то бишь имел лошадей, приказали мешки с землей грузить на телеги и подвозить к осаждённому городу. Бегом, согнувшись в три погибели, варяги перетаскивали тяжелые мешки и сбрасывали в ров.
Осаждённые не раз и не два пытались помешать их трудам, но савиры и булгары, известные лучники, обстреливали стену из-за плутей, пресекая попытки сбросить на винею бревно или огромный валун.
Собирали осадную башню в перестреле от крепостной стены – в русском, понятное дело, перестреле. Италийским лукам на столько шагов не добить.
Варяги под чутким руководством Железнобокого уже сколотили из бруса тяжелую раму и сейчас крепили стояки откосинами, чуток заваливая столбы внутрь, – стены гелеполы будут наклонными. Над местом сборки стоял гомон голосов.
– Клади пластью!
– Да куды ж?
– Да сюды!
– Клони, клони… Ещё… Стой! Крепи!
– А сверху чем? Лесин мало.
– А горбылём!
– Да ну… Неказисто получится…
– А тебе что, невесту сюды вносить?
– «Гуляй-поле» на один раз, больше – зачем?
– Заноси!
– Готов венец! Давай пол набивай, а то и стать негде!
– Левее! Еще маленько!
– Доски-то пилёные, смотрю…
– Ништо, «гуляй-поле» – не лодья, не набухнут![55] – Топор мой где?!
– Алвад вроде взял!
– А я с чем буду?! Алвад! Ворочай топор!
– У тебя ж ишо есть!
– А это мой любимый!
– Гвозди где?
– Вон, сзади!
– Подбей чуток… Во! В самый раз!
Олег поднял голову, окуная лицо в лазурное, беспримесно чистое небо. Солнечный круг докатился до середины пути и грел кожу полуденным теплом. Хорошо!
Ночью на стенах Неаполя продолжали гореть костры и факелы, но вылазок гарнизон не совершал – и правильно делал. А на следующий день труба пропела: «На штурм!»
Варяги в полутьме гелеполы ухали придушенно и кряхтели, налегая на рычаги. Звонко шпокали храповички, и железные колёса, медленно проворачиваясь, тащили на себе осадную башню. Ещё на пядь, на вершок, на аршин ближе к стене, что слева от Морских ворот. Ворота находились между мощных восьмиугольных башен, против которых гелепола оказалась бы бесполезной – легче было стену дырявить.
Пара крепких канатов из моржовой кожи со скрипом наматывалась на блоки – сотня самых дюжих варягов тягала тросы, подтягивая гелеполу.
– Стой! – заревел Карл. – Перецепляемся! Канаты ослабли, двое варягов, пыхтя, сняли петли с одного кола, вбитого в землю, и натянули на следующий, показавшийся из-под передней стенки гелеполы.
– Олег, ты идёшь? – крикнул Боевой Клык, сгибаясь под низким потолком.
– Порядок! – сказал Олег, спускаясь со второго яруса, где стояла небольшая, но довольно мощная баллиста. – Видите черту на лесинах? Вон, под ногами? Для вас наковыряли. Держитесь ее, чтоб не съехать…
– Да уж… – пропыхтел Хагон Ворчун, налегая на рычаг. – Такую дуру хрен тогда сдвинешь!
– Ништо! – бодро откликнулся Ярун из Хольмгарда, подлезавший к бойнице, прикрытой щитком. – Идёт как по маслу!
– По салу! – прохрипел Вилобородый. – Вся душа изболелась! Вкусноты – пропасть, и всё на смазку!
– Я тебе лично окорок куплю, – улыбнулся Олег, – в лучшей лавке за той стеной.
– Лады!
Олег хлопнул ярла по необъятной спине и вылез из гелеполы – задняя стенка у неё отсутствовала. Тудор тут же загородил магистра и князя огромным щитом-мантелетой, вообще-то рассчитанной на двух человек, но для русского медведя вполне сподручной.
– Хорошо ребята прут, – заметил Инегельд. – Што твои волы. Неужто и впрямь расколупаем?
55
Для строительства лодий применяли исключительно колотые доски, рубленные топором, – такие хуже впитывали воду, нежели пилёные.