Раскрылась боковая дверь, и на сцену вышла молодая женщина в черном, траурном платье и такой же шляпке с вуалью. Подойдя к Георгию, она сделала книксен. Подскочивший служитель в ливрее протянул императору парчовую подушечку. Георгий взял с нее красную, шитую по краям золотыми нитями ленту с прикрепленным к ней знаком ордена и надел ее через плечо Оболенской.
— Носите с честью! — произнес торжественно и повернулся к залу. — Теперь о главном. Покойный князь Юсупов-Кошкин указом нашим возведен в полковники по гвардии и пожалован кавалеры ордена Святого апостола Андрея Первозванного. На Тульском оружейном заводе, где он трудился, будет установлена памятная доска, на которой укажут означенные регалии. Я кончил, господа!
Царь галантно подал руку Оболенской и, провожаемый овацией, вышел из зала. Председательствующий объявил перерыв. Спустя несколько минут в кабинете председателя Государственной Думы собрались трое господ. Служитель подал им кофе и коньяк. Все трое выпили и закурили.
— Как вам выступление царя? — спросил Родзянко[71].
— Умен, — отозвался Милюков. — Все свои провалы и просчеты свалил на коварство германских магов. Дескать, вот кто виноват.
— Заодно не пожалел наград и памятников для погибших героев, — подхватил Гучков и добавил желчно: — Принесло же этого Юсупова из Парижа! Пусть бы там и пребывал.
— Говорили, что за ним охотилась германская разведка, — произнес Родзянко. — Князь скрывался от нее. Даже имя поменял.
— Да зачем он сдался тем германцам? — возразил Гучков. — Это сплетни и легенды. Что нам делать, господа? Речь царя неизбежно вызовет взрыв патриотизма и поддержку самодержца у низов.
— Полагаю, что не только там, — заметил Милюков. — Вы заметили, как рукоплескали члены наших партий?
— Да, — вздохнул Родзянко. — Столько лет работы, денег и усилий… Все насмарку. Смену власти придется отложить.
— Черт взял к себе этого Юсупова! — пробурчал Гучков…
— Наме?
— Клаус, герр офицер. Клаус Вольф.
— Немец?
— Фольксдойче[72]. Родился и вырос в России. Мой отец трудился на заводе как простой мастеровой. По его примеру я стал токарем. Началась война, и меня мобилизовали.
— Чин?
— Унтер-офицер.
— Вас нашли на поле боя в кожаной тужурке авиатора. Русские солдаты их не носят.
— Я служил в авиаотряде. Поначалу как механик, после обучили как пилота. Среди них огромные потери, герр офицер. Воевать я не хотел, но меня не спрашивали. Приказали — сел в кабину. Это был мой первый и последний вылет. Аэроплан наш сбили аппараты рейха. Повезло, я уцелел и решил использовать свой шанс перейти на сторону Германии. Двинулся на запад, и спустя время встретил ваших доблестных солдат. Подошел к ним и сказал, что сдаюсь. В это время за спиной раздался взрыв. Я потерял сознание и очнулся уже в лагере.
— Ваше счастье, что раненый при обстреле германский офицер это подтвердил. К сожалению, он вскоре умер от потери крови.
— Очень жаль. Я не виноват.
— Ну, еще бы! Там по лесу били из морских орудий. Повезло вам, Вольф. Уцелеть единственному из все тех, кто там находился. Вы хороший токарь?
— Русские считали меня лучшим на заводе. Я же немец, а не варвар, как они.
— Не откажетесь трудиться на заводах рейха?
— Буду счастлив, герр офицер!..
Федор закрепил заготовку в патроне. Проверил резец и подачу. Включил привод. Острие резца прикоснулось к металлу нежно, почти интимно, и двинулось вдоль будущего поршня, оставляя идеальную блестящую поверхность. Тонкая стружка падала в желоб, образуя сложные кружевные узоры фиолетового цвета.
После первого прохода Федор замерил диаметр штангенциркулем и повторил операцию. Проточил канавки для колец, лишь потом заметил, что мастер Бергман стоит справа, наблюдая. Федор завершил работу и достал готовый поршень из патрона.
— Вы желаете проверить, герр мастер?
Тот молча взял инструмент и через минуту удовлетворенно кивнул.
— Никогда не думал, что остарбайтер сможет вытачивать поршни не хуже германских рабочих и при этом обеспечивать норму выработки, — сказал важно.
— Благодарю, герр мастер.
— Попрошу начальство увеличить вам паек.
— Данке. Я могу рассчитывать на зарплату немецкого рабочего?
— С окончанием войны и принятием вас в подданные кайзера — и никак не раньше. Вы ведь подали прошение?
— Разумеется, герр Бергман.
— Осталось немного подождать.
Мастер повернулся и ушел. Прозвучал гудок, означавший перерыв на обед. Федор выключил станок и сходил в раздевалку, где помыл руки. Возвратившись, достал из тумбочки небольшой сверток из оберточной бумаги. Заводская столовая исключительно для немцев, остарбайтерам туда хода нет. Свой паек они приносят с собой. Федор развернул бумагу. Четыре вареных картошки, небольшая селедка — вот и весь обед.
71
Полные имена и должности перечисленных далее лиц читатель без труда отыщет в интернете.
72
Фо́льксдойче (нем. Volksdeutsche) — обозначение «этнических германцев», которые жили в диаспоре, то есть за пределами Германии. Принадлежность к «фольксдойче» («германскость») устанавливалась по отдельным признакам — семейной истории (были ли родители немцами), по немецкому языку как родному, по имени, по церковным записям и т. п.