— Что случилось? — спросил он озадаченно и покорно. Так спрашивает ребенок, которого поставили в угол, а он не знает за что.
— Кто-то приехал домой, — ответила я, быстро чмокнув его в щеку.
Ник нахмурился и моргнул, медленно осознавая смысл моих слов.
— А, это твой брат? — спросил он наконец.
— Возможно. Или Джуди.
Я с трудом нашла в себе силы встать с его колен. Пик провел ладонью по лицу и оглядел кухню, словно проверяя, все ли в порядке.
Его волосы топорщились в разные стороны. Я засмеялась.
— Господи, где у вас ванная?
— В прихожей, первая дверь налево.
Он кивнул и торопливо вышел, а я сняла блюдца с чашек. Наружу вырвался пар, значит, целовались мы не очень долго, хотя мне показалось, что прошла целая вечность. Закрыв глаза и дрожа всем телом, я положила руки на стол. Я чувствовала, как горят мои щеки и саднят губы. Ранка пульсировала в такт биению сердца. Прежде я никогда не чувствовала такого. Я была словно наэлектризована.
Щелкнул замок входной двери, она открылась, и я услышала торопливые шаги Джуди и стук ее кожаного ридикюля, упавшего на кафельный пол прихожей. Я обрадовалась, что пришел не Риз, и вдруг вспомнила, что мне следовало позвонить ему и сообщить, что я уже вернулась домой.
Я, вытащив из кармана мобильный телефон, послала ему сообщение: «Я дома. Все в порядке», и как раз в этот момент Джуди вошла в кухню.
— Добрый вечер, — приветствовала ее я, отложив телефон и подвигая к ней нетронутую чашку чая, предназначавшуюся мне.
— Силла, а с чего это ты дома? Спасибо за чай, моя дорогая. — Взяв чашку, она упала на стул. Одной рукой Джуди принялась расстегивать куртку, а другой отстегивать от мочек клипсы с жемчужинами. — Что за вечер! Здешние девушки заняты только тем, что смотрят какие-то идиотские фильмы.
— Ты говоришь о том, что было в доме миссис Пенсимонри?
— Ну да! А ты наперед знала, какой это будет ужас?
— Ее внук учился в одном классе с Ризом, и он рассказывал Ризу, что она не может до конца смотреть передачи канала «Энимал Планет» после того, как подключилась к спутниковому телевидению.
— А тебе известно, Силла, что существуют видеоматериалы, рассказывающие о спасении животных от жестоких владельцев? Они почти так же значимы, как документальные свидетельства. Я едва не рассмеялась, пока не увидела, что демонстрация этих материалов вызывает полнейший ужас на лицах людей, виновных в подобном. Меня бы просто выгнали, если бы попросила показать что-нибудь более располагающее к размышлениям.
— Так ты собираешься заняться этим в следующем месяце? — Я налила третью чашку и достала из ящика буфета еще один пакетик чая.
— Да, Пенни обещала мне кое-что из записей Кэрри Гранта, так что это вполне возможно. — Джуди сделала несколько глотков чаю. — Ну, а как твоя вечеринка?
Пожав плечами, я снова села на стул:
— Нормально.
— А как ты добралась до дому?
В кухню вошел Пик; более подходящий момент для появления выбрать было трудно. Он кое-как сумел уложить свои волосы.
— Это Николас Парди, — объявила я, с огромным удовольствием произнеся его полное имя.
— Николас Парди? Джуди, — сказала Джуди и встала. — Теперь понятно. — Она протянула руку.
— Очень рад познакомиться с вами. Вы ведь бабушка Силлы, — ответил Ник, пожимая ей руку.
— Пожалуйста, зовите меня Джуди. И я не бабушка Силлы, я вышла замуж за ее дедушку и прожила с ним в браке несколько лет, но это было после рождения ее отца.
— Вы ведь не отсюда, верно?
— Верно, да и вы, похоже, тоже; некоторые гласные, как я слышу, вы произносите по-особому.
Ник улыбнулся, и лицо Джуди сразу озарилось радостью. Я с легкой завистью наблюдала за их дружеским общением.
Джуди, которая конечно же жила в Чикаго, с интересом расспрашивала Пика и о портовом районе, и о выставках в картинных галереях, которые были ее излюбленными местами. Ник никогда не слышал о галереях, но ему случалось бывать в Аквариуме Шедда.[19] Джуди, быстро сменив тему разговора, стала рассказывать о своем третьем муже (преемнике моего дедушки), имевшем квартиру в городе в начале 80-х годов. Ник, казалось, проявлял живой интерес к ее истории, а может, он был более талантливым актером, чем многие мои знакомые парни. Он кивал головой и задавал вопросы, при этом уголки его губ чуть заметно подрагивали. Положив подбородок на сложенные на столе руки, я изучала линию изгиба его скулы, ухо, густые пряди волос, которым крайне необходимы были сейчас расческа и гель. Но даже этот беспорядок на голове был ему к лицу.