Вздохнув, Венди закончила:
Она замолчала, еще раз взглянула на текст, затем на меня.
— Здорово. Ты меня убедила. Это и вправду было потрясающе, — сказала я, улыбнувшись.
— Я тоже так считаю, — ответила она, гордо вскинув голову.
В этот момент Венди стала очень похожа на Лилит. Задумавшись об этом, я представила Ника, почти ощутила запах его геля для волос, прикосновение его теплых пальцев. «Сконцентрируйся! — приказала я себе. — Ты должна помочь подруге». Я постучала пальцем по нотам, лежавшим на парте.
— Ну что ж, я думаю, что все пройдет отлично. Единственное, надо подумать, не выбрать ли что-нибудь более драматичное, как думаешь? Хотя эта песня, конечно, прекрасно подходит для твоего голоса.
Под «Новой жизнью» были ноты «Сынка твоего папаши» из «Рэгтайма».[24]
— О-о-о… это тоже отличная вещь, — заметила я.
Ответом мне было молчание. Я подняла глаза от бумаг.
Венди смотрела прямо на меня. Ее глаза были прищурены, а руки безвольно опустились вдоль тела. Листы валялись на ковре.
— Венди?
Она сошла с ковра:
— Силла…
— Что с тобой?
Может быть, мисс Трип чего-то ей наговорила, и поэтому она сейчас в таком странном состоянии?
— Ничего, — покачала она головой.
— Ты кажешься… совсем другой.
— Разве?
Выражение ее лица стало преувеличенно бесхитростным и невинным. Мы словно разыгрывали пантомиму. Мне стало обидно, так как раньше подруга никогда от меня ничего не скрывала.
— Что сказала мисс Трип?
— Психолог? — Она захихикала. — Она считает, что ты совсем свихнулась.
Совсем свихнулась? Похоже, что у Венди окончательно поехала крыша из-за театра: все эти монологи из Шекспира и Теннесси свели ее с ума.
— Может… тебе лучше прилечь? — произнесла я.
Подруга вздрогнула, склонила голову и надула губы; плечи ее поникли.
— Я думала о твоем отце.
Деревянный стул вдруг показался мне очень неудобным и жестким.
— О моем отце? — хрипло переспросила я.
Подойдя ближе ко мне, Венди кивнула:
— Тебя когда-нибудь интересовало, о чем он думал в последний миг своей жизни? О тебе? О твоей матери? А может, о своем прошлом?
— Я об этом не думаю.
Моя спина покрылась липким потом.
— Почему?
— Да не знаю я! Венди, я не хочу говорить об этом. Если мы закончили с твоими делами, я, пожалуй, пойду.
— Я не хочу, чтобы ты уходила. — Схватив стул, она развернула его и села, широко расставив ноги и чуть не порвав при этом юбку. Она уперла локти в спинку парты и с улыбкой сказала: — А ты мне нравишься, Силла.
Я едва узнавала подругу без привычной розовой глянцевой помады на губах и с этим лукавым выражением лица. Класс был залит светом, но ни один луч не отражался в глазах Венди. Как будто ее здесь и не было. Нет, о, нет!
Я вдруг поняла простую истину: это тело Венди, ее руки, ее губы, ее лицо, но это не она. Это не моя подруга! Я задрожала, но, стараясь не поддаться панике, выпрямилась.
— Ты не Венди, — прошептала я.
Девушка, кем бы она ни была, приоткрыла рот, и мы какое-то время молча смотрели друг на друга. Мир продолжал существовать, но без нас; мы были за его пределами. Она медленно улыбнулась и расправила плечи.
— Да уж, соображаешь ты со скоростью света, как твой отец, — протянула она.
Мое сердце бешено билось, причиняя боль. Я едва могла вздохнуть.
Незнакомка провела рукой по волосам Венди, словно хотела их взбить.
— Кто ты? — Мой голос дрожал, и это меня бесило.
— Да просто старый друг твоего отца.
То, как она произнесла это: обнажив в улыбке зубы, вызвало у меня острый желудочный спазм. Закусив губу, я собрала в кулак всю свою смелость.
— Так ты тот самый Диакон.
— Ах! — Голова Венди откинулась назад, и она рассмеялась. — Нет, что ты, я вовсе не дорогой Артур. Тебе, похоже, здорово везет.
— Уходи! Венди же ничего не знает.
Подавшись вперед и приподнявшись над партой, девушка сложила руки, словно собираясь молиться.
— Я предположила, что, если ты рассказывала ей правду, то я, возможно, узнаю это таким образом. Но, оказалось, твой бойфренд осведомлен лучше, чем подруга.
— О чем ты?
— Сама знаешь. — Губы Венди скривились.
Я покачала головой. Мне было нестерпимо холодно.
23
Монолог королевы Екатерины из 2-го акта, 4-й сцены пьесы Шекспира «Генрих VIII», перевод В. Томашевского.