Фиолетовая жилетка Моппи насквозь промокла, перламутровая корона на голове покосилась. Выпрямившись, она сердито посмотрела на чудовище:
– Если ты так рад меня видеть, постарайся больше меня не обливать.
Дракон моргнул:
– Прощу прощения, о величественная. – Существо зависло над кораблём и разинуло гигантскую пасть, полную ужасающих клыков.
Но Моппи лишь кивнула:
– Ничего страшного. Мы все совершаем ошибки.
– Что прикажете, о славная королева?
Меня обдало драконьим дыханием, сильно пахнущим рыбой. И ещё чем-то протухшим и металлическим. Сощурившись, я всмотрелась в комки водорослей, застрявшие между зубами дракона, и заметила среди них какие-то светлые ветки с узловатыми концами.
К горлу поднялась тошнота, когда я сообразила, что это никакие не ветки, а кости. Но нельзя поддаваться панике. Кроме того, для ненасытного морского чудовища он обладает внушительным словарным запасом. Может, легенды преувеличивают его кровожадность?
– Желаете, чтобы я нацелил разрушения на ваших врагов?
Или они абсолютно достоверны?
– Вырвал у них сердца и бросил в море, чтобы оно насытилось их кровью? – с надеждой в голосе предложил дракон. И даже изобразил некое подобие улыбки, которую можно было бы счесть довольно милой, если бы при этом не показался треснутый череп, застрявший на одном клыке.
Моппи побледнела:
– Нет… э-эм… не сейчас. Спасибо. – Она вопросительно покосилась на мать.
Капитан Порфира вышла вперёд:
– Мы хотим, чтобы ты охранял этот порт и не впускал и не выпускал ни одно судно. В случае атаки ты будешь защищаться. Но твоя первоочередная задача – оберегать королеву Агамопу от любой опасности.
Взгляд огромных золотых глаз скользнул с неё назад на Моппи.
– Я слушаюсь лишь ту, кто носит корону. Таков ваш приказ, о самая лучезарная?
Моппи сделала глубокий вдох:
– Да. Таков мой приказ. Не давай судам заходить в бухту и покидать её и оберегай меня от любой опасности.
Дракон довольно кивнул:
– Да будет так. Я долго ждал в тёмных глубинах искупления. Более я не подведу корону.
– Вот и прекрасно, – с облегчением сказала Моппи.
– Берегитесь регианцев! – крикнула из «вороньего гнезда»[2] наблюдательница. – Они не отступают!
– Мы тоже не отступим. – Порфира повернулась к Моппи. – Прикажи чудовищу атаковать.
Та нахмурилась:
– Но мы об этом не договаривались.
– Нам нужно продемонстрировать силу, – настаивала Порфира. – Ты теперь королева, Агамопа. Ты должна поступать в интересах Медазии.
– И начать войну?! Вы этого хотите?! Как война может быть в интересах Медазии?! – воскликнула я.
Если я ничего не сделаю, всё закончится полномасштабной войной! Но что я могу? Дракон слушается только Моппи. Ему дан приказ её защищать.
У меня была одна идея, крайне рискованная, но в сложившейся ситуации это лучше, чем ничего. Я знала, что Моппи не желает войны, – но сможет ли она устоять перед натиском мамы? Я в этом сомневалась. А так у неё хотя бы появится время что-нибудь придумать.
Я прошептала заклинание, молясь, чтобы юноша-ястреб ничего не заметил, и, издав душераздирающий вопль, в драматичном жесте указала на него:
– А-а-а! У него пятнистая лихорадка! Только взгляните на его кожу!
Взгляды всех присутствующих, включая дракона, устремились на нас.
Юный телохранитель выглядел совершенно сбитым с толку. Он медленно поднял руку и уставился на неё, будто она была не его. Его смуглую кожу усеивали ярко-красные пятнышки. Он в ужасе ахнул:
– Что?! Нет!
Все мятежники как один сделали шаг назад. Кто-то принялся осенять себя защитными жестами, кто-то испуганно закричал.
– Чёрный Дракон! – позвала я. – Смотри! Если ты хочешь уберечь Моппи от опасности, ты должен скорее забрать её отсюда, пока она не заболела! Не теряй ни секунды!
Дракон заревел:
– Моя королева, не бойтесь, я спасу вас!
Моппи замахала руками:
– Нет, бревно ты глупое, разве ты не видишь – это же просто…
Змея метнулась к носу корабля и вонзила в него страшные клыки. Во все стороны полетели щепки. Моппи с криком завалилась назад. На мгновение я успела увидеть её в воздухе, а затем она исчезла.
Мой план сработал. Мне удалось разлучить Моппи с матерью, но при этом она оказалась за бортом. И похоже, следующей буду я. На палубу накатила волна, и корабль покачнулся. Я попыталась удержаться, но поток был слишком стремителен и унёс меня с собой.
Плюхнувшись в ледяное море, я закусила губу, борясь с рвущимся из груди криком, и лихорадочно забила руками по воде. Наконец мои пальцы наткнулись на что-то деревянное. Рядом со мной на волнах покачивалось разрисованное лицо женщины. Это была гальюнная фигура[3] «Виктории». Я схватилась за неё, с трудом переводя дыхание.