Рядовой инженер Веснин обязан был выполнять плановые работы для завода, утвержденные на весь 1934 год. Магнетроном он занимался сверх всего остального. Он должен был сам, без ущерба для других работ, построить источник постоянного тока высокого напряжения, чтобы питать энергией магнетрон. Ему предстояло самому рассчитать и спроектировать электромагнит, чтобы создавать то магнитное поле, в котором должен был работать магнетрон.
— Если вы думаете, маэстро, что справка о первенстве — это все, чего мы можем достичь, — говорил Муравейский, — то нам с вами не по пути… Когда будет закончена и налажена наша вакуумная установка?
Прошла весна, шло лето, а до первого испытания магнетрона было еще очень далеко.
Вечером после работы
Опираясь на палку с плоским набалдашником, в лабораторию вошел секретарь партийного комитета завода Михаил Осипович Артюхов. Костя Мухартов стремительно рванулся в «аквариум» и вытащил оттуда удобное кресло Муравейского.
— Вот спасибо! — сказал Михаил Осипович садясь. — Признаюсь, сегодня утром мне казалось, что не уступлю на беговой дорожке братьям Знаменским[2]. Но вот к вечеру… Кстати, почему вы так поздно здесь? — спросил он Веснина.
— Мы с Костей один внеплановый опыт производим.
— Я вас, Владимир Сергеевич, еще не успел как следует повидать после вашей поездки в Севастополь. Хорошо! Молодцом съездили. — Артюхов улыбнулся. — Старые люди не зря говорили: печка нежит, дорога разуму учит. Я пришел сюда, чтобы порадовать вас: завод получил благодарность от командования корабля. Вы отлично справились.
Артюхов говорил об испытании тиратронов, о происшествии, которое для Веснина теперь, в свете его теперешних исканий, было мелочью. Молодой инженер был тронут вниманием Михаила Осиповича.
— Как это там у тебя все произошло? — неожиданно переходя на «ты», спросил Артюхов. — Верно, здорово волновался? Растерялся, должно быть, сначала, а потом взял себя в руки, сообразил, что к чему. Так оно всегда в жизни бывает.
Веснину захотелось рассказать Артюхову о командире БЧ-2 Рубеле, о магнетроне.
Впервые с тех пор, как Веснин занялся сантиметровыми волнами, его слушали так внимательно, терпеливо. Артюхов не был инженером, но о попытках создания лучей радиоволн он слыхал не впервые. Михаил Осипович всегда интересовался возможностями применения радиоволн в различных областях, а следовательно, и различными перспективами будущих работ, какие могли предстоять заводу.
Артюхов не любил принимать необдуманных решений. Следовало ободрить молодого инженера, поддержать в нем страсть к исканию. Но Михаил Осипович не мог дать ответа по существу тут же, немедленно.
— Нет, право… — произнес он, — право, слушая вас, поневоле скажешь:
Так, что ли, Костя?
— Я всю поэму наизусть знал, а теперь вот работаем с Владимиром Сергеевичем, так не до стихов.
— И вы тоже так думаете? — обернулся Артюхов к Веснину.
— Пожалуй, что так. Мне кажется, будет правильно, если я до тех пор, пока не сделаю магнетрон, не стану ничем посторонним отвлекаться. Надо техническую литературу читать, а не художественную… Возможно, это смешно…
— Смешно? Нисколько, — совершенно серьезно отозвался Артюхов. — Истории известны куда более интересные обеты, которые брали на себя люди далеко не глупые. Говорят, в свое время Изабелла, королева испанская, поклялась не менять белья до тех пор, пока ее войска не разобьют мавров. У меня в полку была лошадка серовато-желтой масти. Такую масть специалисты-лошадники называют «Изабель» — в честь цвета белья королевы. Что касается лошади, так скажу — масть завидная, красивая. Относительно же белья судите сами.
Артюхов приподнял край клеенчатой обшивки со стола Веснина. На желтой поверхности сосновых досок, в щелях, во вмятинах и впадинах тускло блестели мельчайшие свинцово-серые брызги. Артюхов постучал по столу суставом пальца, капельки ртути вздрогнули и покатились по доскам, словно живые. Стол, казалось, весь был пропитан ртутью.
«Во что бы то ни стало надо переходить на паромасляные насосы, — подумал Артюхов. — Надо будет еще посоветоваться со специалистами, как максимально уменьшить применение ртути в нашем производстве».
И затем он сказал вслух:
— Вы, товарищи из лаборатории, должны побывать в Институте профессиональных заболеваний и проверить себя. Возможно, найдут небольшое ртутное отравление. Это не следует запускать.