— Дорогая, это полная ерунда!
— Как сказать. Его сознание наиболее индивидуалистично. К тому же он очень силен во всех видах метадеятельности.
— И тем не менее это полная чепуха! Уж я-то знаю.
— Анн, — не обращая внимания на восклицание мужа, продолжила Доротея, — заняла второе место — шестьдесят восемь процентов. Потом следовал Поль — шестьдесят четыре процента. Другие члены семьи — значительно меньше. Вот только Дени и Люсиль мне не удалось просветить. Единственный раз мне представилась такая возможность на вечеринке у Марка. Помнишь, мы справляли там Халлоуин[64] и Дени пригласил меня на танец?
— Ну и?..
— Из всех проверенных мною Ремилардов Дени оказался наиболее трудным орешком. Его натура многогранна. И удивительна. Я просто не успела ничего там высветить. Его соз нание грандиозно. Знаешь ли ты, что его скрытые возможности блистательны во всех метафункциях?
— Я догадывался, и поверишь ли, как раз это обстоятельство меня и пугало.
— Я уверена, что он и сам до конца не осознает своих возможностей. Вот еще одна особенность: его натура необыкновенно цельная. Без всякой слабины или дефектов, свой ственных и Полю, и Марку, и Анн. И другим… Передо мной на мгновение предстал космической сложности объект. Я просто испугалась. Попыталась было копнуть глубже — пшик!..
— Дени догадался, что его просвечивают?
— Очень быстро, — кивнула Доротея. — Он оказался очень милым и деликатным… и очень решительным. Тут же вышвырнул мой мысленный щуп и поставил непробиваемый экран, так что ничего определенного я сказать не могу, разве что «в тихом омуте черти водятся».
— После этой неудачи ты еще кого-нибудь просвечивала?
— Марка… Роджи… Но со стариком это случилось раньше. Я полагаю, кто-то из этих троих проговорился. После того праздника все они поставили плотные экраны. Пробить их я не смогла.
Впереди засветился огнями берег острова. Невидимый горб горы поглотил свет звезд. Доротея с интересом вглядывалась в даль — до сих пор ей никогда не приходилось бывать дома у Джека, который официально считался жителем Кауаи.
Пожениться они решили внезапно — вот так, в одно мгновение. Как только было сделано предложение, тут же было получено согласие. То-то удивились их друзья и коллеги, когда они объявили о своем решении!
В ту пору оба они работали на Каледонии. Несколько недель Джек провел на пережившей катастрофу планете. Дел было по горло, и его пребывание сняло значительную часть забот с плеч юной Председательницы — правда, оставшейся части вполне хватило, чтобы так загрузить Доротею, что на сон ей оставалось всего несколько часов в сутки. Порой и эти минуты не было возможности урвать, поэтому помощь Джека пришлась очень кстати. Прежде всего, он помогал ей в инспекции разрушенных поселений и городов — он моментально составлял смету расходов на восстановление. Второй важной областью сотрудничества было выколачивание и распределение помощи, поступающей из Центрального правительства Земли и из Консилиума. В этом вопросе авторитет и знакомства Джека сыграли неоценимое значение. Работали они дружно, понимали друг друга без слов, но это было не больше чем товарищеское общение. Они оба словно забыли о том лихорадочном признании, которое случилось в кабине бурильной самоходной машины.
Наконец поступление помощи было отлажено, сметы, проекты восстановления городов[65] были согласованы во всех инстанциях, и Джек как-то сообщил Доротее, что ему пора отправляться на Консилиум Орб. Там у него уже накопилась куча дел — скоро сессия Директората по политическим вопросам, или, как его еще называли, Директората по Галактическому Единству. Она согласилась сразу, кивнула в ответ. Трудно сказать, что творилось в то мгновение в «сердце» удивительного создания, каким являлся Джек Бестелесный. Он тоже коротко попрощался и направился к выходу из кабинета. Доротея остановила его мысленным официальным предложением устроить проводы, однако Джек отказался. «Тогда, — предложила девушка, — я сама провожу тебя».
«Хорошо», — согласился Джек. На следующий день они вместе отправились в звездопорт Киллекранки. Там, у входа в пассажирский накопитель, ее вдруг словно оглушило. Глаза вдруг широко распахнулись, губы задрожали.
— Что же я буду делать без тебя? — Она словно в чем-то обвиняла Джека, потом вроде бы пришла в себя и только молча уставилась на парня в джинсах и куртке. Сама Предсе дательница была одета в обычный высотный костюм в обтяжку, достаточно скромный — разве что на груди сверкал крупный бриллиант. — Ты нужен мне. Сама не знаю почему. И с работой это не связано. Нужен — и все тут! Джек, я не понимаю, что со мной творится. Я не хочу, чтобы ты улетал.
— Я тоже. Только подобный вопрос я задавал себе несколько месяцев назад.
Он взял ее руки в свои, прижал к себе — робко, как-то непоследовательно, словно защищая от дождя, который начал накрапывать с хмурого, низкого неба. Другие пассажиры, прибывающие на космодром, сразу узнавали свою Председательницу и этого нелепого, «бестелесного» чудака, однако, как истинные шотландцы, делали вид, что не обращают на них внимания. Некоторые, правда, втайне ухмылялись: хорош «бестелесный»! Вон как облапил нашу девчонку. Вот и верь после этого слухам, что этот Джек не более чем идеальное создание.
— Что же нам делать? — решительно спросила Доротея.
— Как что? — в свою очередь удивился Джек. — Поженимся. Вот и весь разговор.
Они оба не сразу заметили, как легко стало на душе после этого короткого разговора. Доротея вдруг обнаружила, что сил у нее прибавилось, да и Джек вдруг начал ловить себя на том, что постоянно что-то напевает.
«Вот так и случилось неизбежное, — вдруг подумала Доротея. — Это и к лучшему», — вздохнула она. Теперь ее ждал дом мужа, который теперь должен стать и ее домом. Здесь она будет вести хозяйство — пусть очень редко, когда сможет вырваться с Каледонии.
С родной планеты?.. Эта мысль ошарашила ее. Разве не там ее дом? С извечной женской обреченностью, даже с горечью какой-то, она вдруг подумала, что как ни крути, а ее жильем теперь будет считаться эта хибарка — или что там понастроено у Джека. Этот остров должен стать ее новым местом жительства, здесь она будет ходить по магазинам — скорее, летать, — здесь будет возиться в саду. У Джека возле дома есть садик — она об этом знала. Здесь она заведет кота или маленькую собаку — большие ей были не по нраву. Потом, может, и детей… Пусть в мечтах, но это все теперь уже было частью ее надежд, планов, пусть даже ничего из этого не выйдет. Ее будущее…
— Вон там Лаваи-каи. — Джек указал ей на залив, образованный двумя выступающими в океан мысами.
Доротея осмотрела этот залив. Темнота не была ей помехой. Бухточка замыкалась едва видневшимся в ночном мраке песчаным пляжем. На берегу росли кокосовые пальмы, панданы и местные, похожие на зонтики, деревья, которые назывались тахину. Звездолет пересек береговую линию и полетел в глубь острова, вдоль небольшой речушки, впадавшей в океан. Речная долина густо поросла пальмами и невиданными деревьями.
— Пару сотен лет назад, — сказал Джек, — остров Кауаи принадлежал королеве Эмме, жене короля Камехамеха IV. Позже остров стал одним огромным поместьем и ботаническим заповедником, пока ураган Палапала в начале двадцать первого века не разрушил все постройки. Народ начал покидать остров — вот эта долина вся заросла после того, как население отправилось на новые планеты. Семейный фонд Ремилардов купил эти земли в 2073 году и передал мне, когда я решил, что хочу иметь постоянное место жительства на Земле, на острове Кауаи. Я построил здесь дом и начал восстанавливать местные растения и ландшафт. Прежде всего взялся за восстановление горных озер. Знаешь, как это интересно! Ты сама увидишь. Вообще-то здесь довольно скромно, разве что лаборатория, устроенная в подвале, прекрасна оборудована. Ну, сама посмотришь — там я занимаюсь кое-какими своими проектами.
— Здесь ты и собираешься поработать над модификацией Е-18? Займешься шлемами?..