Адриен посадил свой рокрафт сразу за амбаром, и нам пришлось протаптывать дорожку до дома. С собой мы несли подарки. Мари и другие уже прибывшие гости встретили нас у дверей с радостными криками: «Joyeux Noel»![96] He было только Поля и Северина.
Дом был полон народа. Приехал и кое-кто из взрослых детей: младшая дочь Фила и Аурелии Марианна с мужем Гансом Дорфманом, двойняшки Катрин Рон и Рене Макаллистеры-Ремиларды, Морис и сын Сесилии Роланд со своей женой Мяо-Линь By, сын Поля Люк вместе со своим супругом Кеном Макдональдом.
В доме царил обычный праздничный бедлам. Тут и взаимные приветствия, и восхищенные возгласы при виде наряженной елки, и объятия с Люсиль и Дени, и конечно разговоры о погоде. Ночка выдалась что надо! С этим трудно было согласиться, на моей памяти бывали и получше, но мне не хотелось спорить. Хандра моя развеялась — то ли Дени с Люсиль поспособствовали, то ли меня захватил общий настрой. Молоденькие дамы строили мне глазки, и поверьте, я не знаю лучшего способа вдохновить даже самого отъявленного бирюка, каким я считал себя. Кое-кто даже пытался выяснить, каким же бравым молодцом я был лет сто пятьдесят назад. О, я в ту пору действительно был парень хоть куда. Молодые люди обменивались последними анекдотами — я невольно краем уха прислушивался к ним. Стоило мне уловить соль, как смех сам собой слетал с моих уст. Слышите, как я цветисто заговорил — уста, парень хоть куда!.. Чего только не случается в рождественскую ночь!.. Тут молодежь решила встретить Поля и Северина, затем Мари, поддавшись на уговоры, распахнула дверцы буфета. Глядя на бутылочное изобилие, я почувствовал себя совсем хорошо. Суматошно начали накрывать на стол, я сам не заметил, как приступил к ужину и устроился в кресле возле елки, держа в руках тарелку и кружку горячего рома. «Все-таки, — отхлебнув животворящего напитка, подумал я, — мне еще не по себе и лучше побыть одному».
Насытившись, я невольно, не поворачивая головы, бросил дальнодействующий взгляд в сторону той двери, что вела в подвал. Попытался что-либо учуять… И тут же словно щелчок по носу получил. Клянусь Небом, мне вовсе не интересно, я не желаю подглядывать, что они там… Молчок! Пусть это будет сюрприз. Вокруг меня было куда больше других, в сто раз более занимательных вещей. Вот, например, игрушки на елке. Чего здесь только не было — и фигурки животных и гномов, и ангелочки, и какие-то фантастические грибы… Фрукты, овощи, шары всевозможных калибров. Все это Люсиль добросовестно собирала всю свою жизнь. Мне припомнилась старинная игра — кто первый найдет среди игрушек маленькое зернышко, тот получает в награду леденец…
Я попытался проломиться через невидимый барьер, прикрывавший вход в подвал. Куда там! Все подпольное пространство было наглухо забаррикадировано, заделано гладко, без щелей. Видно, экран создает какая-то машина.
Ты что, не в своем уме, старый болван! Я старался, чтобы мысли текли так тихо, как если бы я шептал. Это было глупо, я сам понимал это, впереди у меня достаточно приключений на этот вечер, и главное — именно мне поручено проводить Дени в подвал.
Я опять добросовестно уставился на елку, даже игрушки принялся считать.[97] Ага, вот и разрисованное зернышко! Однако вместо того, чтобы вручить себе награду, снятую с елки, я поднялся, прошел в столовую и вновь наполнил кружку ромом.
Поль и Северин опаздывали, все решили садиться за стол без них. Они появились, когда веселье было в самом разгаре. Братья долго топтались в прихожей — все бросились их встречать, — втащили наконец мешки с подарками, стряхнули снег с одежды, разделись, пожелали всем счастливого Рождества. Поль, как всегда, был обаяшка, шутил напропалую, сыпал комплиментами, а с Севи творилось что-то непонятное. Он был бледен, не улыбался, а как-то затравленно скалился, поставил вокруг себя плотную ментальную завесу. Потом, правда, немного отошел, но все равно смеялся неестественно громко.
Теперь, когда вся семья была в сборе, наступило время вручать подарки. У нас было не принято дарить друг другу что-то ценное, Люсиль давным-давно настояла, чтобы мы ог раничивались скромными сувенирами. По неписаным правилам допускалось телепатическое разглядывание упакованного в цветную бумагу предмета, но разворачивать нельзя ни в коем случае, иначе праздничное бдение превращалось в пародию — то там, то здесь начинали шуршать обертками… В основном дарили книги, дискеты с музыкальными записями, духи, бутылочки с экзотическими напитками, всякие безделушки, привезенные с далеких планет. Для взрослых любителей — какой-нибудь экзотический легкий наркотик. В тот год мне подарили электронную записную книжку. Подарков, конечно, было много, но я почему-то запомнил только эту впечатанную в черный пластик матово-зеркальную пластину.
Люк и Кен, помнится, поразили всех. Мужчинам они преподнесли галстуки, разрисованные всякими ужастиками, женщинам — такие же шарфы. Наконец Мари внесла в гостиную кубок, заполненный взбитыми с сахаром яичными желтками. Кроме него, на подносе стояли хрустальные стаканчики. Под нос она поставила перед Люсиль. Поль тем временем подбросил поленья в огонь, кто-то выключил свет. В зале сгустился сумрак, подсвеченный огоньками, горевшими на елке, и отблесками пламени.
Нора Якоби положила на стал клавиатуру, подрегулировала регистры, и нежный звон колокольчиков наполнил комнату. Она заиграла «Тихую ночь». Кое-кто начал подпевать, другие тем временем начали занимать места. Я заметил, как тихо, без шума вышел из гостиной Северин — слова песенки застряли у меня в глотке.
Через несколько минут Катрин под каким-то предлогом покинула комнату. Нора вновь нажала на клавишу и заиграла на клавикордах «Очищение в полночь». Поль увлеченно бесе довал с Дени и Люсиль о каких-то новых благотворительных проектах, которые должен был финансировать Фонд Ремилардов. Неподалеку Морис и Филипп, как всегда, спорили по поводу правомочности каких-то политических решений. Они точно свихнутся на них!.. Однако я ошибался — как только Нора во всю мощь грянула нашу любимую дартмутскую «Зимнюю песенку» и внуки начали все более слаженно подпевать, братья тайком шмыгнули за дверь. Выходит, у них все до тонкостей расписано, решил я. Кто же будет следующий? Ага, Адриену вдруг нестерпимо захотелось отведать коньяку… Полю тоже… Понятно. Меня начала бить крупная неодолимая дрожь, только спустя несколько минут я сумел справиться с ней. Когда же Нора заиграла рождественский гимн и все родственники во главе с Дени и Люсиль запели по-французски, до меня долетел телепатический голос Поля: Время пришло, веди отца в подвал.
Я невольно громко откашлялся и принялся энергично подпевать — другого способа успокоиться я не мог найти. Выпить? Но для этого следовало отправляться на кухню, там шнырять по буфету…
— У меня есть объявление! У меня есть объявление! — еще раз повторил я. — Сейчас у нас готов сюрприз для Дени. Позволь мне проводить тебя. — Я подошел к внучатому племяннику и взял его под руку. — А все остальные… Подождите здесь Мари, через несколько минут она вам все расскажет.
Все радостно закричали. Люсиль улыбнулась мужу, и я осторожно вывел его в коридор.
— Только без подглядывания, тем более мысленного. До говорились? — игриво предупредил я и внутренне содрогнулся.
Я открыл дверь в подвал — мы невольно замерли на месте. Сразу за первой же ступенькой вход был занавешен плотной матово-серой завесой. Дени легонько бросил в мою сторону ментальный щуп. Я не мог скрыть нервного возбуждения и за это, прикрывшись защитным экраном, страшно ругал себя.
— Эти свихнувшиеся дети, — только и смог вымолвить я. — Ишь, как хранят секрет. Ну что, спустимся вниз?..
Дени засмеялся.
— Почему бы и нет? Я обещаю, что изображу искреннее удивление.
— Конечно изобразишь… — Окончание фразы я тут же прижал — не дай Бог, выскочит наружу. Я нырнул в завесу, которая тут же исчезла, вприпрыжку сбежал на несколько ступенек и уже снизу крикнул: — Давай за мной!.. — Протянул ему руку. Он, поколебавшись, принял ее.
97
Этот экранчик скорее всего работа Ти-Жана, только он способен накладывать почти незаметные заклятья, которые, пока на них не наткнешься, и не заметишь.