Сходство этого случая с делом Хеуолла убедило арбитров, что мозговой ствол и сердце изготовителя париков, скорее всего, также подверглись удалению. До этого времени недостачу органов списывали на высокий уровень токсичности содержимого сточных труб.
Грейвена, на самом деле оказавшегося первой из жертв, выловило в водах залива спасательное судно. Пока скрупулезная проверка Уорекс не выявила многочисленных черт сходства между смертями, предполагали, что это самоубийца, расчлененный винтами проходившего мимо корабля.
Из-за специфичности локаций, в которых обнаружили трупы, установить точное время смерти оказалось практически невозможно. Но Уорекс была уверена в приблизительном временном интервале. Грейвена в последний раз видели тринадцатого аквиария, за три дня до того, как было выловлено его тело. Хеуолл доставил готовый парик покупателю из высотного округа двадцать четвертого числа и поужинал в тот же вечер с друзьями в сосисочной средневысотного округа. Фаспл не отчиталась о проделанной работе пятого сагиттара, хотя в предшествующую ночь, если верить ее друзьям, она выглядела вполне довольной и была готова к следующей смене.
— Поначалу я решила, что в средневысотном округе объявился серийный убийца, — сказала Уорекс. — Но характер нанесения увечий говорит, что речь идет об особом случае. Это не дело рук маньяка или психопата, глумящегося над телами своих жертв. Это ритуал, имеющий определенную цель.
— И что привело вас к такому заключению? — спросил Фишиг.
Годвин, именитый арбитр со Спеси, обладал значительным опытом в расследовании убийств. Именно четкое знание им процедуры дознания и отлаженный modus operandi[2] убедили меня принять Годвина в свою команду. Не последнюю роль сыграла и его яростная мощь в бою.
Уорекс бросила на него косой взгляд: уж не собирается ли он усомниться в ее профессионализме?
— Характер расчленения. То, как избавлялись от останков. — Она посмотрела на меня. — Инквизитор, опыт говорит мне, что серийный убийца втайне желает, чтобы его нашли, и, конечно, хочет обрести известность. Демонстрацией злодеяний он провозглашает свою власть над обществом. Он восторгается наводимым им ужасом. Но кто-то очень старался спрятать эти тела, что позволяет предположить: убийца был более заинтересован в самих смертях, чем в реакции на них.
— Хорошо подмечено, капитан, — сказал я. — Мой опыт также подтверждает это. Ритуальные убийства, как правило, пытаются скрыть, чтобы культ смог продолжать свою деятельность, не страшась разоблачения.
— Предполагаю, что существуют жертвы, о которых пока неизвестно… — неожиданно произнесла Биквин, и теперь, спустя годы, у меня все холодеет внутри, когда я вспоминаю об этом пророчестве.
— Ритуальные убийства? — сказал министр. — Этого я и боялся, потому и довел дело до вашего сведения. Но вы и в самом деле думаете…
— На Альфексе варп-культ отрезал своим жертвам языки и руки, поскольку они представляют собой органы общения, — заговорил Эмос. — На Бреттарии извлекали мозг, поскольку таким образом культисты пытались поглотить духовную субстанцию своей жертвы — можно сказать, аниму. В ряде других миров изымались глаза… Гуинглас, Пентари, Гесперус, Мессина… видите ли, глаза — это окна души. Известно, что еретики, поклонявшиеся святому Скарифу, лишали своих жертв рук, а затем заставляли писать предсмертное покаяние перьями, воткнутыми в обрубки…
— Достаточно информации, Эмос, — сказал я.
Министр уже побледнел.
— Совершенно очевидно, что убийства культовые, — произнес я. — В вашем городе разгуливает на свободе вредоносная секта Хаоса. И я собираюсь вывести ее на чистую воду.
Я немедленно отправился в средневысотный округ. Грейвен, Хеуолл и Фаспл жили именно здесь, да и Момбрила, хоть он и был гостем в метрополии, обнаружили в этой же части Урбитана. Эмос поехал к архивному шпилю Муниторума в высотном округе, чтобы проверить местные записи. Особенно меня интересовали история активности культов на Саметере и текущая обстановка. Фишиг, Биквин и Уорекс отправились со мной.
Genius loci[3] может многое рассказать о совершенных преступлениях. До сих пор дела на Саметере приводили меня только в самые чистые и высокие районы высотного округа Урбитана, поднимающиеся над завесой смога.