Связали красавицу с дивным сложеньем,
Пошли, чтобы дело закончить сожженьем.
Тогда, уносимая злобной толпою,
К мужьям обратилась царица с мольбою:
«Гандхарвы, ужель я покинута вами?
Влекут меня родичи Кичаки в пламя!
Гандхарвы, чьи стрелы блестят, как зарницы,
И грому подобно гремят колесницы,
Услышьте, жена вас о помощи просит:
В костер меня род Сутапутры уносит!»
Вскочил Бхимасена с обличием грозным, —
Он внял всей душою тем жалобам слезным.
Вскричал: «О сайрандхри, бояться не надо.
Иду я, защита твоя и ограда!»
Одежды сменил он, и в ярком наряде
Он выскочил, чтобы помочь Драупади.
Из хода Бхима побежал потайного,
Взволнованный, вала достиг крепостного,
И дерево с корнем он вырвал из вала,
Помчался туда, где толпа бушевала.
То дерево поднял он вместе с листвою, —
Бог смерти, казалось, грозит булавою!
На родичей Кичаки, с бешенством гнева,
Длиной в десять вья́ма
[46]обрушил он древо.
На землю упали деревья и люди,
Сплетаясь в единой низвергнутой груде.
Их так устрашил полубог разъяренный,
Что быстро прервали обряд похоронный.
Увидев: земля под гандхарвой трясется, —
Весь род, собиравшийся сжечь полководца,
Воскликнул: «Свирепость гандхарвы измерьте:
Он Яме подобен, властителю смерти!
Отпустим служанку, жену полубога, —
Да сразу развеются страх и тревога!»
Свободу вернули они Драупади
И ринулись в город спасения ради.
Воитель ударил их древом с листвою,
Как Индра стрелою своей громовою, —
Сто пять из бегущих легли без движенья.
Сказал он супруге слова утешенья: —
«О робкая, видишь, убиты злодеи,
Не бойся, домой возвратись поскорее,
На кухню пойду я дорогой другою…»
Сто пять уничтожил он мощной рукою,
Казалось, в лесу повалились деревья
И кровоточили на месте корчевья.
Сто пять полегли, неподвижны, безгласны,
И был сто шестым Сутапутра всевластный.
Сто пять полегли от единого взмаха, —
И люди замолкли, исполнены страха.
Явились к царю потрясенные слуги.
«Гандхарвой убиты, — сказали в испуге, —
Сородичи Кичаки, сто или боле.
Как будто на камни рассыпалась в поле
Гора, что ударом расколота грома!
А эта сайрандхри, наверное, дома,
Но гибель над городом нашим нависла:
С гандхарвами грозными биться нет смысла,
Жена их, сайрандхри, — предмет вожделенья,
Мужчин доведет она до исступленья!
Подумай, как с ней поступить, ибо вскоре
Державе твоей причинит она горе».
Вирата велел: «Похороним с почетом
Сородичей мертвого Кичаки, счетом
Сто пять, — да сгорят, как и надо мужчинам,
Они на костре погребальном едином
В своих драгоценных камнях, с благовоньем.
Когда же мы наших друзей похороним,
Да скажет красивой служанке царица:
«Наш царь от гандхарвов погибнуть боится,
Иди куда хочешь дорогой своею…»
Я сам это слово сказать ей не смею:
Гандхарвов страшусь я! А скажет царица, —
Так разве на женщину будут сердиться?»