Из горной скалы, — чтобы в сердце вонзилась!
Но тут, наконец, колесом погрузилась
В суровую землю Карны колесница, —
А смерть над Карною спешит разразиться!
Тогда, со своей соскочив колесницы,
Ее приподнять порешил сын возницы.
Двумя колесо обхватил он руками,
И землю обширную, с материками
Семью
[140], с родниками, с травою густою,
Приподнял на уровень он, высотою
В четыре перста. И, от ярости плача,
Он крикнул: «Постигла меня неудача,
Помедли, о Арджуна Багрянолицый,
Дай вытащить мне колесо колесницы!
По воле богов оно в прахе увязло, —
Коварств и предательств не делай мне на́ зло!
Отшельник, и брахман — блюститель науки,
И воин, сложивший почтительно руки,
Чьи выпали стрелы, кольчуга разбилась,
Готовый противнику сдаться на милость, —
Пощады, пощады достойны те трое,
О Арджуна, в них не стреляют герои!
Не ищет герой для убийства предлога,
А ты же герой, — так помедли немного!
Ослаблен, подбитой подобен я птице,
А ты возвышаешься на колеснице.
Меня пощади ты, покуда из праха
Не вытащу я колесницу без страха.
Я знаю, — ты рода великого витязь.
И Кришна и ты — оба к благу стремитесь.
Закона и Долга припомни веленье, —
Помедли мгновенье, помедли мгновенье!»
Битва. Индийская миниатюра. Раджастханская школа, XVI в.
[Гибель Карны от руки Арджуны]
Санджайя сказал: «Кришна, мудрый вожатый,
Воскликнул: «Сын Радхи, смятеньем объятый!
Наказан судьбою на этой равнине,
И Долг и Закон вспоминаешь ты ныне.
Известно, что низкий, в злодействе повинный,
Винит не себя, а напасти судьбины.
Когда Драупади в одном покрывале
Тащили вы, платье с безгрешной срывали
С Духшасаной, с глупым Дуръйодханой вместе, —
Ты думал о Долге, Законе и Чести?
Когда ты советовал, чтоб кауравы
Едой, что полна была страшной отравы,
Кормили Бхиму, — на погибель бедняге, —
Ты думал о Долге, Законе и Благе?
Когда для пандавов блужданья лесного
Окончился срок и ты не дал им снова
Воссесть на отцовском наследственном троне, —
Ты думал о Долге, Любви и Законе?
Когда пятерых попытался ты братьев
В жилище поджечь смоляном, честь утратив, —
Их сон да вовеки не кончится долгий, —
Ты думал о Правде, Законе и Долге?
Когда царь Шаку́ни, столь дерзкий от злости,
Игравший с огромным умением в кости,
Юдхиштхиру, даже не знавшего правил,
С собою играть в царском доме заставил,
Когда обыграл его в грязной забаве, —
Ты думал о Долге, Законе и Праве?
Когда, в пору месячного очищенья,
Пришла Драупади, дрожа от смущенья,
А ты издевался над нею без меры, —
Ты думал о святости Долга и Веры?
Когда ты сказал ей, страдающей тяжко:
«Другого супруга найди, о бедняжка, —
В чистилище скрылись пандавы без вести», —
Ты думал о Долге, Законе и Чести?
вернуться
140