Стараясь сохранить остальные владения, Борджиа бросился в объятия Людовика XII и взамен добился монаршего согласия на то, чтобы удержать за собой Романью. Что более важно, Чезаре хотел убедиться, что следующий понтифик не станет его врагом, но его новый союз с Францией означал, что герцогу нечего было теперь рассчитывать на одиннадцать кардинальских голосов, которые могли собрать испанцы. К тому же несмотря на то, что его войска находились в Риме, Борджиа не смел надеяться на то, что ему удастся угрозами повлиять на решение конклава, поскольку в городе нашлось немало сторонников Колонна, Орсини и Савелли — семейств, в разное время пострадавших по папского отпрыска. Так, вскоре после того, как 16 сентября собрались члены папского конклава, стало ясно, что кардинал д’Амбуаз, которого поддерживали и король Франции, и Борджиа (несмотря на взаимную неприязнь Чезаре и церковника), не имел никаких шансов быть избранным папой. И компромиссным решением 22 сентября выбор пал на старого и немощного Франческо Тодескини-Пикколомини, который взял папское имя Пия III.
Новый понтифик издал несколько декреталий в пользу Чезаре, но помогать войсками отказался, а в это время враги герцога жаждали его крови. Между тем венецианцы, завершив войну с Османской империей, начали совершать набеги в Романью. Чтобы спасти Борджиа, брошенного друзьями и солдатами, от возможной расправы, папа римский позволил ему вместе с несколькими слугами укрыться в замке Святого Ангела. Очевидно, безрадостное положение Чезаре ничуть не улучшилось и 18 октября, когда понтифик менее месяца спустя после своего избрания скончался. Едва вести о смерти Пия III достигли Флоренции, республика решила назначить наблюдателя за грядущим конклавом, и выбор вновь пал на Никколо Макиавелли. Это решение было продиктовано прежде всего желанием правительства, чтобы кардинал д’Амбуаз убедил Людовика XII снять с Флоренции обязательство предоставить около 400 тяжелых всадников для королевской кампании в Неаполе. Никколо также поручили усмирить кардинала Раффаэле Риарио, обвинившего Флоренцию в том, что она поддержала возвращение Антонио Мария Орделаффи на трон Форли, а не детей Катарины Сфорца (между прочим, племянников кардинала). [38]Как весьма противоречиво утверждали флорентийцы, Орделаффи вернулись к власти по требованию своих подданных, и республика опасалась, как бы в противном случае Форли не оказался в лапах венецианцев.
Крайне авантюристическая политика Флоренции ввела в заблуждение лишь отдельных граждан, но разозлила многих, как 28 октября сообщал из Рима Макиавелли. Французов в особенности раздражали неудачи Борджиа в Романье, и те решили официально опротестовать события в Форли. Кардинал Риарио без обиняков заявил Никколо, что люди всегда судят по результатам, а не по средствам. И поскольку в результате вмешательства Флоренции его племянники лишились прав на трон, Риарио примет условия любого, кто согласится ему помочь, в том числе венецианцев. Что же касается военной поддержки Людовика XII, Макиавелли не сумел добиться от д’Амбуаза однозначного ответа, потому что кардинал был слишком поглощен переговорами с конклавом, чтобы отвлекаться на его расспросы. А Борджиа, все еще находившийся в замке Святого Ангела, искренне надеялся, что новый понтифик станет его другом.
И на то были основания. Чезаре сумел помириться с испанцами и даже убедил их поддержать кандидатуру Джулиано делла Ровере, известного как кардинал Сан-Пьеро-ин-Винколи, в пользу церкви в Риме, где он служил кардиналом-священником. Борджиа отважился на смелый шаг (как выяснилось позже, даже отчаянный), поскольку делла Ровере был одним из ярых противников его отца, за что и поплатился многолетним изгнанием. Более того, кардинала поддерживали многие враги герцога. Тем не менее, поскольку его считали главным кандидатом на папский престол, Чезаре решил, что выгоднее будет заключить с ним сделку. Джулиано очень хотел заручиться поддержкой Борджиа, пообещав, что после своего избрания назначит Чезаре капитан-генералом папских войск и посодействует его территориальной политике. Но за спиной Борджиа кардинал тут же признался венецианскому послу, что люди зачастую в силу необходимости поступают определенным образом, но, едва освободившись от оков, «действуют иначе». Как отмечал Макиавелли, если герцог полагал, что делла Ровере готов простить его и забыть все те унижения, которые перенес от рук Борджиа, то глубоко заблуждался.
38
Форли жаловал семейству Риариро папа римский Сикст IV в 1480 году, сместив правивший ранее клан Орделаффи. (Примеч. авт.)