— Тут будет самая макушка, а правей — верхняя батарея, — доложил Веня.
— Молодец! — похвалил юнгу мичман.
— Рад стараться! Только очень сердце колотится...
— Отдохни. Мы пойдем, а ты нас тут дожидайся.
— Вот тебе раз! — обиделся Веня. — Шел-шел... Что ж я теперь... Вели кричать «ура», тут надо бегом по голому месту...
Матросы сгрудились вокруг командира и проводника.
— Нет, братишка, тут «ура» неподходяще — надо в затишку делать, — посоветовал один из матросов.
Мичман согласился:
— Ладно, товарищи, — значит, бегом, без крику!
— И бегом не надо, — продолжал тот же бывалый матрос. — Тут до «него» еще шагов триста будет. На бегу «он» сразу нас увидит. Надо идти тихо, вальяжно, будто свои идут... А ты, ваше благородие, иди с юнгой и разговаривай с ними по-французски. Как мы французы будто.
Рокот смеха пробежал в кругу матросов.
— Так будет хорошо, — согласился мичман Завалишин. — Значит, друзья, идем вольно. Подойдем, кинемся и без крику — колоть. И шабаш! Идем!
Завалишин, взяв за руку Веню и обнажив саблю, скомандовал вперед.
Вольным шагом, по два в ряд, подходили матросы с Веней и мичманом впереди к английской батарее. Она палила. При вспышках было видно, что на батарее работали не спеша и беспечно одни артиллеристы, без пехотного прикрытия. Они ходили около пушек с фонарями.
До батареи оставалось шагов пятьдесят. Крепко сжимая руку Вени, мичман заговорил первое, что пришло в голову:
A quoi bon entendre
L`oiseau du bois?..
— Ты куда? Вон «он» там! Вылезай! Дубу дай! — храбро отвечал «по-французски» Веня.
L`oiseau le plus tender
Chante dans ta voix[25].
Веня не успел ответить.
— Qui vive?[26] — послышался тревожный окрик часового.
— France vous regarde![27] — ответил наугад, подражая паролю, мичман.
Отпустив руку Вени, мичман кинулся бегом вперед, махая саблей. За ним, яростно дыша, ринулись на батарею матросы. Веня на бегу споткнулся и упал. «Лежи, лежи, а то убьют!» — уговаривал себя Веня, слушая сдавленные крики, возгласы, стоны и стук оружия на батарее.
Скоро все смолкло. Матросы, не сделав ни одного выстрела, перекололи орудийную прислугу и командиров.
Веня приподнялся и, вскрикнув, в испуге побежал на батарею: ему чудилось, что его хватают из темноты чьи-то руки.
Около убитых англичан с фонарями, уцелевшими в свалке, суетились матросы, снимая с мертвых оружие. В блиндаже матросы тоже хозяйничали, забирая из стойки штуцеры и патронные сумки.
— Повалить орудия! — приказал Завалишин.
— Эх, жалко, ершей не захватили! Кабы знать, что так складно выйдет...
— Як же «не захватили»! — услышал Веня голос Мокроусенко. — Вот они, три ерша. Зачем Тарас и шел!
Веня бросился на голос Мокроусенко. Шлюпочный мастер оглаживал рукою казенную часть пушки, отыскивая отверстие запала.
— Да де ж воно? Братцы, да у них пушки без дырки!
— Сбоку! У них сбоку! — крикнул Веня.
— Эге ж! Нашел! Спасибо тоби, хлопчик! — ответил Мокроусенко, загоняя ерша в запал ударами обуха. — Братишки, запомните, кто ерша не забыл и в пушку забил: Тарас Мокроусенко.
— Разрешите раскурку, ваше благородие... Да и до хаты...
— Можно! — ответил мичман. — Меня, кажется, ранило в руку.
— Цирюльник! Сюда! Мичмана ранило!
Подбежал цирюльник и перевязал мичману левую руку, проколотую выше локтя штыком.
— Ничего, ваше благородие! До свадьбы заживет! — утешал цирюльник раненого.
Далеко внизу, со стороны Третьего бастиона, затрещали выстрелы.
— Наши в атаку пошли. И палят... Это на Зеленой горе: Бирюлев на Чапмана полез...
Матросы высыпали на банкет батареи. Кто-то подсадил Веню на бруствер, и он увидел и влево и вправо тусклые огоньки ружейных залпов. На тысячу шагов вперед внизу английская батарея нижнего яруса палила из четырех орудий по Третьему бастиону. По батарее бродили огоньки фонарей. На нижнем ярусе англичане и не подозревали того, что у них произошло в верхней батарее.
Третий бастион не отвечал англичанам. И левее до самого моря севастопольские батареи, скрытые тьмой, ничем себя не обнаруживали. В городе и на рейде мерцали редкие огни. Дальше над темной землей вздымалось высокое море. Все напоминало Вене прежние времена — на эту гору не раз ходили Могученки в июльские жаркие ночи, чтобы отдохнуть от домашней духоты.
— Что вздыхаешь, юнга? — спросил Веню сосед. — Кого жалко?
25
A quoi bon entendre l`oiseau du bois? L`oiseau le plus tendre chante dans ta voix (франц.). — Зачем слушать лесную птичку, когда самая нежная птичка поет в твоем голосе (из стихотворения В. Гюго).