После последнего письменного экзамена на лицах очень немногих школьников можно было заметить хоть какое-нибудь подобие улыбки. Анату шла по двору как во сне и вдруг разрыдалась. Сита обняла ее, прижала к себе и стала успокаивать:
— Подумаешь, провалилась, от этого никто еще не умирал. Ты как была, так и останешься красивой, славной Анату. Перестань! К тому же все будет в порядке, вот увидишь... Ты согласна со мной, Анату?
Анату кивнула головой.
— Ну, тогда вытри слезы...
Больше половины сдающих отсеялось, в том числе и Нвулу, лучший ученик из класса Айао. Устный экзамен, на котором Айао потерял большую часть своих баллов, набранных им до этого за письменные работы, чуть было не сыграл с ним злую шутку. И он не провалился лишь чудом. А Анату, которая, казалось, не очень-то старалась и мало на что надеялась, сдала этот экзамен совершенно спокойно.
— Экзамены в этом году были очень, очень трудные, — сказал старый Джамарек, после того как были объявлены результаты, и попросил всех учеников без исключения присутствовать при вручении свидетельств об окончании школы.
И все согласились, даже Нвулу́, который с горечью сказал:
— Я знаю уже наизусть его речь. В течение четырех лет, что я здесь, он повторяет примерно одно и то же.
— Перестань! Ты самый способный и самый сильный из нас, и если ты, из-за своей неудачи, не придешь, то всех очень огорчишь! — сказал ему Айао.
Уверенность в том, что за несколько первых экзаменов он получил высокие оценки, помогла Нвулу набраться мужества и присутствовать на торжественной церемонии. Коренастый, с коротко остриженными волосами, он пришел одетый в синюю бубу. На его квадратном лице не переставая блуждала ироническая улыбка, а маленькие глазки блестели добродушно и лукаво. Анату была очаровательна в своем бирюзовом бархатном платье. Она пришла только потому, что директор просил всех учеников присутствовать в этот день. Анату ничего особенного для себя не ожидала, так как в течение года она регулярно, как по заказу, получала по всем контрольным работам довольно низкие оценки.
Школьный двор был полон родителей учащихся. Все говорили только об экзаменах. А поскольку письменные работы, как обычно, проверялись в Джен-Кедже, то на все лады перемывались косточки городских «бессердечных учителей, которые едят деревенские продукты, а о крестьянских детях совсем не думают».
— Что же они будут делать, наши несчастные ребятишки, без этого «сфидетельства»?
— Неужели им придется сдавать все заново?
— Если бы вождь Агбала не заставлял нас посылать ребят в школу, то ни один из моих детей никогда бы не переступил порога этого дома! Не представляю, что может дать им наука белых.
— Одно лишь тщеславие да легкомыслие!
Так они говорили, когда вдруг зазвенел звонок, приглашая всех присутствующих занять места под огромным навесом, шириной в шесть и длиной в двадцать метров. Этот крытый пальмовыми листьями навес, как всегда из года в год, сооружали вдоль стены двора.
42. ВРУЧЕНИЕ СВИДЕТЕЛЬСТВ
Как только Джамарек взял в руки колокольчик, все тут же замолкли. Директор, как всегда, был одет безупречно: белый костюм, рубашка, полосатый — желтый с красным — галстук. Учителя тоже были одеты по-европейски, и только Лалейе нарядился в расшитую золотом бубу, бабуши и шапочку. Господин Джамарек, строго соблюдая традиции дакарского института Вильяма Понти́[39], не очень одобрял роскошрый наряд учителя Лалейе́. Они даже поспорили по этому поводу. Но, будучи человеком разумным, господин Джамарек, представляя учителя Лалейе, заявил:
— Дорогие мои друзья, дорогие мои дети, сегодня традиционная речь по случаю вручения свидетельств об окончании школы будет произнесена не вашим старым директором и не одним из тех учителей, которых вы знаете с самого начала учебы в школе. Ее произнесет наш новый учитель, молодой и жизнерадостный господин Ассани́ Лалейе, который работает в школе всего три месяца.
Господин Лалейе встал со своего места, поднялся на кафедру, и все присутствующие, которые поначалу не обратили на него никакого внимания, так как в своем наряде он был, скорее, похож на одного из родителей, все вдруг громко зааплодировали. Господин Джамарек был крайне удивлен, но тоже похлопал в ладоши вместе со всеми и тут же повеселел.