Смиты вздохнули с облегчением. Они никогда не решились бы поднять свои безликие головы, если бы пошли в чем-то против линии мистера Питерса в расовом вопросе, да и не только мистера Питерса… Но, кажется, все в порядке.
Преподобный Ван Камп поспешил еще раз развеять их сомнения.
— Не волнуйтесь. Бог благословляет добрые дела.
Смиты смогли, наконец, откинуться к спинкам своих стульев. Воистину это большое утешение — заполучить на свою сторону бога, священника и мистера Питерса.
Мэйми наклонилась к уху доктора Вреде:
— Вы не дали мистеру Питерсу втянуть вас снова в эти ужасные споры?
— Нет, Мэйми. Я не спорил… Я не хотел сегодня портить настроение. — Доктор казался печальным. — Кали Питерс прекрасный старик. Но почему он относится к такому мальчику, как Тимоти, точно так же, как к любому туземцу-чернорабочему?
Мэйми взяла доктора за руку и продекламировала:
Ван Камп по одному движению губ своей жены понял смысл ее слов.
— Ты снова цитируешь своего Омара? — спросил он. — Тебе следовало бы обратиться за подходящими случаю словами к библии, моя дорогая, как и подобает жене священника.
— Ну что вы, Ван Камп! В словах Омара тоже есть смысл, — решительно возразил доктор Вреде. — И тем более они отлично подходят к данной ситуации. Помните это?
Ван Камп отрицательно покачал головой в ответ на новую реплику доктора Вреде:
— Не думаете ли вы, что такой мальчик, как Тимоти, в состоянии по-своему интерпретировать подобные высказывания? И что в библии он найдет немало мест, способных поддержать его в тех мыслях, какие у него должны возникнуть?
— Если он вооружится библией, — ответил священник, — возникнет база для споров. А мы сейчас не хотим каких-либо споров.
Вопрос был исчерпан.
Вреде позвал Рози — пора подавать кофе. Он повернулся, точно извиняясь, к присутствующим:
— Рози сегодня целиком поглощена своим нарядом. Такого праздника еще не было в ее жизни. Она совсем потеряла голову… Но тем не менее кофе сейчас принесет. — Он посмотрел на часы. — Мистеру Мадзополусу, однако, пора уже прийти.
— Знаете, доктор, — заговорил главный инспектор Бильон. — Мадзополус сегодня тоже сам не свой.
— Мадзополус? — удивился Вреде. — Разве может что-нибудь вывести его из равновесия?
Преподобный Ван Камп понимающе кивнул:
— Я вполне согласен с тобой, Ян. Мне иногда кажется, что он прожил добрую тысячу лет и все, что происходит в этом городе, ничего для него не значит и проносится мимо.
— Тысячу лет? — расхохотался Бильон. — Именно так, пастор! Именно так! Вы бы посмотрели, как он играет на бильярде — будто тренировался тысячу лет. Но послушайте, что я вам расскажу, друзья. Сегодня я обыграл его. Разве это не знаменательно? Что-то сегодня неладно.
Генриетта демонстративно фыркнула. У Вреде промелькнула весьма непочтительная мысль, не является ли этот пурпурный цветок причиной ее неожиданного возбуждения.
Генриетта снова фыркнула и сказала:
— Я полагаю, дело в его супруге. Такая женщина не поддержка своему мужу: сидит целый день сложа руки. Ей следовало прийти с ним вместе. За собой не следит. Никакого стиля! — Она опять фыркнула и принялась нервно поправлять выбившиеся из-под шляпки волосы.
Шум чайного столика на колесах послышался в коридоре. Раздался звон, когда тележка, очевидно, зацепила что-то из мебели, и возбужденный возглас африканки: «Ах, будь ты проклят!»
Священник притворился, что не слышит, Мэйми подавила улыбку, но ее глаза и глаза доктора Вреде смеялись.
Появилась Рози, наряженная, расфранченная, как на картинке. Вместо обычного полотняного платка она надела свою новую изящную желтую шляпку. И даже ее дряблые от возраста щеки от ощущения счастья и от этой новой шляпки как будто округлились и заблестели.
— О миссис! — она обратилась к Мэйми и подошла к ней поближе, к этой признанной законодательнице местной моды. — Простите, миссис, но я должна была надеть шляпу — это новая шляпка, — хочу, чтобы вы посмотрели.