Потягивая кофе, Вреде оглянулся. Рядом стояла Мэйми, она смотрела в темноту ночи, как всегда следуя за его мыслями. Она хорошо понимала его.
Мэйми коснулась его плеча. Он потупил глаза, улыбнулся и сказал:
— Мэйми, это чудесно — быть здесь с вами.
— Да, Ян. Удивительный вечер. Мне понравился Маквабе, да и старый Убаба так забавен.
— Хорошо ли все это для них? Да и для нас. Я не уверен и в этом, — произнес Вреде и показал рукой на городок. — Было ли справедливо посылать Тимоти за границу?
— Станет ли он счастливее от этого? — задумалась Мэйми. — Не думаю. Особенно когда пройдет первое возбуждение. Один день, два, неделя, а дальше? — Она пожала плечами. — Как он может быть счастлив? Когда-нибудь потом — быть может. Возможно, в свое время он еще и возненавидит вас, пока не полюбит снова. Но такова цена, и вам не следует терзаться. Все-таки это прекрасно.
— Его испытание как музыканта еще впереди, — грустно сказал Вреде. — Мы наслаждались прелестными звуками сегодня. Маквабе организовал это так, чтобы доставить удовольствие детям — и старому Бильону. Но ведь Тимоти способен на большее, чем детская песенка «Три слепые мышки».
— Что вы имеете в виду?
— Вы знаете, о чем я говорю. Мы африканцы, все мы черные, коричневые или белые. Мы часть этого и чувствуем себя потерянными, когда нас отрывают от родной почвы. Мы так ревниво к этому относимся, что становимся просто смешными, пытаясь сохранить это для себя. Путешествие значило для Тимоти многое — оно позволило ему открыть высоту и глубину. А многие из нас слишком поверхностны.
Она кивнула.
— Мэйми, мы чувствуем то, что, я надеюсь, Тимоти открыл теперь для себя. Мы представляем красоту как нечто большее, чем плоское ощущение, ограниченное тем, что способны видеть в данную минуту наши глаза, — мы знаем Африку, которая раскинулась во все стороны к горизонту, и знаем то, что лежит за ним. Перспектива — вот то, чем мы обладаем. Для нас не возникает проблемы, что за холмом трава зеленее нашей. Нас вполне устраивает наша собственная трава. Но мы видим все целиком: этот уголок Трансвааля, кустарник, фермы, а за ними сахарный тростник в горах Наталя, хижины Зулуленда, сухой вельд, тянущийся на запад к пустыне, далекое Карру[26] и еще дальше Кейптаун и море. Все рыбы, все облака и горы, все животные, воды, деревья и птицы — мы видим все. Камедное дерево — это больше, чем дерево. Вы ощущаете годы позади него, и годы грядущие, и миллионы других деревьев, раскинувшихся на сотни тысяч квадратных миль. Вы видите форму и ее смысл.
— Некоторые — да. Но не все.
— Это то, чего я желал для Тимоти. Быть музыкантом, быть артистом — значит безгранично расширить свое восприятие. Если он способен на это, значит способен и весь его народ. Исчезнет восприятие одного лишь внешнего образа. Растения и деревья будут расти не только для того, чтобы предоставлять кров и пищу; ручей будет значить куда больше, чем просто источник воды для жаждущего, или преграда во время прогулки; скот будут ценить не по количеству, а по качеству, дичь в кустах перестанет быть только мясом — во всем этом будет очарование самой Африки. Вот наша задача. Помочь людям увидеть сложную картину мира, предназначенного не только удовлетворять потребности нашего тела, но и вдохновлять нас, бросать нам вызов — если этот мир будет защищен и заботливо ухожен. О небо! Смотрите, что творится вопреки нашим желаниям…
— Но многое происходит и вследствие наших поступков. Об этом тоже не следует забывать.
— Знаю. Но наш закон должен преследовать одну только цель: чтобы все люди могли развиваться, сохраняя достоинство, ибо уважения меньше всего можно добиться эгоизмом, и моя мечта не казалась бы столь неосуществимой, если бы мы сами не выбивали почву из-под ног туземцев, едва они появляются на свет. Мы теряем уважение к себе и собственное достоинство в той же степени, в какой отказываем в них другим, — и в результате попадаем в безысходный заколдованный круг.
— Но ведь в человечности Петруса нет ничего дурного, согласитесь.
— Конечно. Но у него интеллектуальный подход или то, что принято называть интеллектуальным подходом. Он конформист. Если он отойдет на шаг от своей совершеннейшей теории, это будет поражение его интеллекта под ударами личных эмоций: слабость, навлеченная на Самсона Далилой!
26
Карру — общее название полупустынных плато и межгорных впадин в Южной Африке, лежащих к югу от реки Оранжевой.