Все засмеялись. Правда, один Сафонов остался невозмутим и даже немного поморщился.
– Не вижу ничего смешного – мы должны учитывать любые факторы при изучении необъяснимого явления. Пока необъяснимого. Поэтому даже если есть десятая доля процента, что мальчика похитили братья по разуму, мы должны и эту версию принять в разработку, – ворчливо отметил он.
– Спасибо за поддержку, Владимир Иванович. Так вот, наличие программы я пока не отметаю совсем, но изложу свои соображения, почему сомневаюсь в наличии такой программы. Итак, мальчик во многих случаях действует совершенно нерационально. То же происшествие в сберкассе. Риск был неоправданным – грабители не угрожали никого убить, ну, вынесли бы пару тысяч рублей – что с того? Их бы все равно поймали, а даже если бы и не поймали – никто ведь не пострадал. А Зверев провел ликвидацию, причем, провел грамотно, на уровне хорошего оперативного сотрудника. Получается, вначале действовал, потом думал о последствиях? Вряд ли – как показали его дальнейшие поступки, он всегда просчитывает последствия своих шагов. Значит, действовал обдуманно. Вывод – он специально демонстрировал свои умения. Это сигнал – сигнал нам. Если бы у него была программа затаиться и выждать, он никогда бы не проявил себя. Так что это первый довод в пользу отсутствия какой-либо программы.
Далее, в школе он также демонстративно проявил себя. И если с местными хулиганами он разбирался скорее по необходимости – чтобы не мешались потом под ногами, то свои знания по многим предметам, причем, по словам учителей, знания, выдающиеся для его возраста и развития, Максим Зверев демонстрировал намеренно. То есть, тоже подавал сигнал. Я думаю, он понимал, что попадет в разработку и облегчал нам задачу. Он как бы сигнализировал нам – внимание, я не такой, как все, я особенный.
– Как Вы думаете, старший лейтенант, зачем он это делал? – спросил Шардин.
– Я, товарищ майор, скажу о своих выводах немного позже. Я уже к ним подхожу. Итак, четвероклассник Максим Зверев, переведясь из Москвы, где не блистал ни знаниями, ни спортивными успехами, проучился в днепропетровской школе номер пятьдесят шесть в Амур-Нижнеднепровском районе неполный месяц, переводится сюда, в Красногвардейский район. Причина проста – родители получили квартиру. Кстати, в 56-й школе он также не высовывался, был тихоней и хлюпиком. И вдруг внезапно этот тихоня полностью меняется. Причем, резко. До неузнаваемости. Почему? Какая причина?
Особенно меня поразило его выступление на школьном празднике и чтение стихов собственного сочинения. Да каких! Антифашистских! Да-да, он всерьез в этих стихах предъявлял претензии всем присутствующим в том, что мы, мол, успокоились, живем припеваючи, а фашизм поднимает голову. Ну, положим, про Чили все знают, но в стихах Зверев упоминал и про Боливию, про Латинскую Америку. Там ситуация, конечно, непростая, но откуда четвероклассник может знать о международной политике? «Международной панорамы»138 насмотрелся? Так Бовин эту тему там не затрагивал, там гриф секретности. В общем, у мальчика ярко выраженная антифашистская, я бы даже сказал, ультра-коммунистическая гражданская позиция.
Вы знаете, этот мальчик пишет совершенно взрослые стихи. И не про любовь или там лютики-цветочки, нет. Философские такие. И антивоенная тема там представлена достаточно ярко. Поэтому уж что-то, а внушить такому вот вундеркинду какую-то идею, на мой взгляд, практически невозможно. Но факт остается фактом – Максим Зверев московского периода и Максим Зверев днепропетровского периода – это два разных мальчика. И если не придерживаться версии о похищении мальчика инопланетянами и замене его на брата по разуму в оболочке советского школьника, то я, пожалуй, не могу пока что представить какую-то более-менее стройную версию.
– Зато я могу.
Все невольно посмотрели на скромного московского инженера Владимира Сафонова. О его истинной роли знали только два человека – старший лейтенант КГБ Сергей Колесниченко и майор КГБ Шардин. Но даже эти двое не имели полного представления о специфике секретного отдела Восьмого Главного управления Комитета государственной безопасности СССР, которое называлось в/ч 10003 и имело в наличии всего 16 человек личного состава. При грифе секретности «три ноля» о разработках этого отдела знали только первые лица государства и начальники силовых ведомств – КГБ, ГРУ, МВД. Ну и, конечно же, те, кто там работал. Колесниченко имел допуск с двумя нолями. Тем не менее, он знал, что речь идет о разработках психотронного оружия.
138
Известная и популярная советская телепрограмма, выходила каждое воскресенье в 18:00, одним из ее ведущих был Александр Бовин, журналист-международник, спичрайтер Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева.