Сафонов сам был таким оружием. И о его возможностях Колесниченко тоже кое-что знал.
– У меня есть версия, которое многое может объяснить. Но я не имею права даже вкратце ее здесь озвучить. И вообще – прежде чем эту версию предоставить руководству и получить разрешение по ней работать, мне необходимо встретится с этим школьником. И поговорить с ним с глазу на глаз.
– С фиксацией разговора? – спросил Шардин.
– Нет. Никакой фиксации. Впрочем, даже если Вы захотите писать, у вас ничего не получится.
– Почему это?
– Потому что я засвечу вашу кинопленку. И остановлю звукозапись, – тихо сказал Сафонов139
И улыбнулся.
Глава шестнадцатая. Перед выбором
После своих «показательных выступлений» на так называемом «семинаре» Максим Зверев наконец-то понял, как он устал. И физически, и морально. Дело в том, что все эти тренировки, соревнования, драки свалились на двенадцатилетнего мальчишку. Нетренированное тело досталось сержанту Звереву. Неподготовленное. Поэтому в первую очередь отказывало именно оно – ныло, гудело, руки-ноги наливались свинцом, по утрам было трудно встать – такая была крепотура. Макс пытался расслабляться, медитировал, добросовестно отрабатывал таолу по тай-цзы, даже ходил в плавательный бассейн. Но тело настоятельно требовало сделать перерыв.
Но главное – Максим устал морально. Вот посадите взрослого человека в детский сад. Именно, как равноправного партнера малышей, а не как взрослого. Представьте себе – засунули вас в тело ребенка и посадили, скажем, в манеж. И соску в зубы. Каково вам будет? Вот и Максиму было не просто скучно с детьми – ему надо было вести себя с ними, как с равными. Не сверху вниз, не снисходительно похлопывая по плечу – а всерьез обсуждать их детские проблемы, играть в их детские игры. Иногда Зверь чувствовал себя, как в клетке.
Внезапно вспомнились стихи Марины Хлебниковой…
Объясните льву, что он свободен
за решеткой от забот случайных –
сыт, напоен, значит, беспечален.
Объясните льву, что он свободен.
Осознав, поняв и все такое,
он забудет край, где жили предки,
голос ночи, запах водопоя…
Объясните льву, зайдите в клетку…
«Еще повезло, что четвертый класс, а не первый. Мог бы вообще попасть в ясли. Кажется, у кого-то из авторов многочисленных книг про «попаданцев» такое было…» – припомнил Макс.
Но ясли – не ясли, а школа здорово достала. Хорошо еще, что пару раз давали освобождение на соревнования и на сборы. Но после выступления на городском чемпионате по самбо и показательного боя на городских соревнованиях по боксу Максима включили в динамовскую сборную по самбо. А тренер объявил, что Максим может выступать в составе сборной города на области и даже на республике. Тренер по боксу его пока не трогал, но к маме приходил и о чем-то с ней поговорил. Мама после этого разговора как-то замолчала надолго и почти с ним не разговаривала.
Но Зверю было не до разговоров с родителями. Отец все чаще уходил из дому, похоже, с Татьяной Прокофьевной у него был серьезный конфликт. А если учесть, что они и работали вместе, в одной лаборатории, то Виктору Ивановичу приходилось несладко…
Так что родителям было не до Максима. Хотя он опасался разговора – и не потому, что мать могла как-то разоблачить его, нет. Он ведь, в сущности, не изменился. Точнее, внешне не изменился. Ну, стал заниматься спортом, ну, обнаружились таланты – и что? Бывает. Вряд ли кто-либо подробно объяснил Татьяне Прокофьевне, насколько серьезный уровень у ее сына. А общие фразы – «способный мальчик», «одаренный спортсмен», «перспективный боксер» – это все так, просто слова. Тренер по боксу, скорее всего, не рассказал, как он, Зверь, нокаутировал его учеников. Хорошо хоть, мать не приперлась на соревнования – он специально ей ничего не говорил. И в школе скрывал. Хотя постфактум, конечно, и стенгазеты были, и объявления, и на доске почета его повесили. Повезло, что слишком быстро все закрутилось, так что в школе пожурили его и пионервожатая, и комсомольские «боги» школы, но что поделаешь? Ну, не посмотрели соревнования – после будут другие…
Но Макс понимал, что других уже не будет. Неинтересно ему. Не та стояла задача. Область, Украина, союз… А дальше – Олимпиада? Чемпионат Европы? Мира? На фига? Положить всю жизнь на спорт? Это было уже, зачем повторять? Правда, заниматься в той, своей взрослой жизни единоборствами Максим начал уже после армии. А раньше пять лет он отдал скалолазанию и альпинизму, входил в сборную области. И что? Что ему это дало? А сколько лет он занимался ушу, каратэ-до, самбо и панкратионом? Нет, понятно, что это ему дало в плане развития, как духовного, так и физического, но и что? Закончил институт физкультуры, получил диплом, даже успел поработать учителем физкультуры и тренером. Но работал всю жизнь журналистом! И что теперь? Снова прожить точно такую же свою новую старую жизнь?