Его не меньше беспокоит и жена, Каролина, чей темперамент может вызвать самую жуткую реакцию. А что сделает Каролина, если узнает правду? Шевире даже не хочет воображать череду катастроф, которые обрушатся от откровения этой дряни Дианы.
Между ним и Каролиной отношения уже натянулись. То, что произошло, например, вчера вечером, тревожит, и он беспрестанно думал об этом целый день. В кои-то веки он рано вернулся из Берси, и Каролина выразила желание пойти поужинать в городе, одним, как они делали в начале их семейной жизни. Правда, что теперь они редко оставались одни. Они часто бывали в гостях и принимали у себя, по большей части давая положенные по штату ужины, которые наверняка ей обрыдли. Сильвэн, чтобы доставить ей удовольствие, заказал столик в «Рекамье». Перед уходом они поднялись на половину детей, которые, как каждый вечер, изводили Фафу, чтобы, как только возможно, оттянуть укладывание спать. Малышка Стефания, редко видевшая отца на неделе, бросилась ему на шею и потребовала, чтобы он отнес ее в кровать, что Сильвэн и сделал. Затем они ушли пешком, он и Каролина, фланируя по теплым улицам парижской весны, растроганные нежным воздухом, клубами ароматов сирени и жасмина, долетавшими из потайных садов на улице Бабилон.
Терраса ресторана, протянувшегося до самого конца тупика, была заполнена ужинающими, и, пока метрдотель вел их к столику, Сильвэн по дороге ответил на несколько рукопожатий. Он был довольно горд впечатлением, которое производила Каролина, особенно красивая в этот вечер. Мужчины провожали ее глазами, вдруг замечтавшись, а женщины окружали оборонительным вниманием, нескромными взглядами, быстрыми и оценивающими, за секунду разглядывая с головы до ног миловидную блондинку, которую, держа за руку, вел за собой между столиками мужчина.
Сильвэн заказал шампанского. Он был рад этому импровизированному ужину и ликованию Каролины, уже погрузившейся в изучение меню. Ему нравилось видеть ее такой, охваченной вожделением, внимательной к составу своего пира, колеблющейся между искусами, предложенными меню, где каждое блюдо заставляло ее мурлыкать от желания. Это чревоугодие, праздник вкусовых сосочков, внимательный и утонченный поиск сочетания вкусов были мощными узами, соединившими их с первых встреч. Иногда они на этом играли, когда каждый знал, что может зажечь другого, чтобы у того слюнки потекли от одного словесного упоминания о закуске, оно возбуждало, как любовные речи. У Каролины было исключительно вкусовое воображение.
Ужин был великолепен, от закуски в виде салата из трюфелей, вымоченных в хересе, до нежного клубничного пирога на десерт, включая необыкновенное рагу из утки по-руански, свежезадушенной[6], поджаренной, политой изысканным шампанским, приправленной грибами и золотистым обжаренным луком, тающим во рту, залитым соусом, где сочетались волшебные оттенки тимьяна, иссопа, душицы и чабера. Сильвэн был счастлив. Он чувствовал себя легким, веселым, уверенным, в состоянии блаженства, которому, возможно, помогала властная бархатистость бутылки Романе-Сен-Виван, слившаяся с изящным духом шампанского. Забыта Диана Ларшан, ее шантаж и ее капризы! Забыты мучения, доставленные ему этой ужасной девчонкой! Незаметными, но точными движениями он гладил пальцами руку Каролины, лежавшую на скатерти. Он наконец снова обрел свою Каролину, делавшую его таким счастливым с момента их встречи на конезаводе в Пэне четырнадцать лет назад. Уже так давно? Но прошедшие годы, рожденные дети прошли для Каролины почти бесследно, или же он ничего не заметил. В этот вечер в белом платье, почти флюоресцирующем в свете ламп, отчего ее глаза, лицо, волосы становились еще теплее, она казалась ему еще красивее, еще желаннее, чем в тот далекий осенний день, когда он решил, что она нужна ему на всю жизнь. Она приобрела большую уверенность, веселость, и Сильвэн не помнил того, чтобы ему хоть на миг стало с ней скучно за все эти годы. Он смотрел, как она, с порозовевшими от бургундского щеками, поднимает бокал, словно просит, глядя на него, неслышный тост. Ее глаза сияли, смеялись, Сильвэну вдруг пришла в голову нелепая идея: он не знает ее, он только что встретил эту очень красивую молодую женщину, и она ему бесконечно нравится, а у него в запасе только этот ужин, чтобы ее очаровать. Жар вина возбуждал и его, пробуждая в нем болтливость. Он заговорил с ней не о ней и не о себе, а о Жюльетте Рекамье, чей изящный бюст находился над баром ресторана, носившего ее имя. Жюльетта была так красива и так жива, сказал он, что все мужчины, которых она встречала, сходили с ума от любви к ней. Все. Принцы, послы, министры, писатели, старики и юнцы, которым она годилась в матери. Сильвэн воодушевлялся, описывая молодую женщину, жившую когда-то здесь, уточнил он, расставив руки, чтобы объять весь ресторан и террасу.