Все смотрели только на нее. Пэмми передвинула на своем столе несколько фотографий. И вдруг резко произнесла:
— Ну что ж, ладно, раз у тебя и впрямь нет своего мнения по этому поводу.
На несколько секунд в комнате воцарилась тишина.
— Микки, объясни, пожалуйста, Анне, чем занимается наша передача. Похоже, она понятия не имеет, что такое проблемы, — сказала Пэмми, со злостью хватая с правого угла стола стопку бумаг. Она переложила стопку на левый угол стола и пробормотала: — Какого черта они прислали мне оператора из передачи про шоу-бизнес? Да еще от Джимми Сэлада… О, боже!
— Наша передача делится на темы, — начал объяснять Майк. — Тема этого месяца — преодоление прошлого. В прошлом месяце была — депрессия. Так что если кто-то позвонит насчет депрессии, знай, что его соединять не надо.
— Мы занимались этим в прошлом месяце, — подчеркнула Пэмми.
— Да. Говори им, что мы полностью рассказали им все в августе. Соль лития, прозак[15], амфетамин[16], самоубийства, патологические нарушения — все это мы обсудили до мельчайших подробностей. Этой теме была посвящена целая передача, и мы не хотим возвращаться к ней снова.
— Ладно, Микки. Давай про преодоление прошлого, — велела Пэмми, надевая очки.
— Хорошо. Тема сентября — преодоление прошлого, то есть способность человека вычеркнуть из своей жизни какой-то эпизод, — сказал Майк, подавшись вперед, — суметь поставить финальную точку, чтобы двигаться дальше…
— И все такое прочее, — вставила Пэмми, чтобы было более понятно.
— И так далее. Да. В этом месяце программу вместе с нами будет вести доктор Шон Харри-сон. Конечно…
— Я так рада, что Шон опять с нами, — сказала Пэмми. Она сняла очки и засунула изжеванную дужку в рот. — Нам надо привлекать как можно больше врачей. Больше квалифицированных медиков.
— Что нам нужно, так это больше чернокожих, — пробурчал Майк. — В любом случае, Шон — не врач, а психолог.
— Ну и что, даже если так. Он может говорить на любую тему, и я скажу тебе еще кое-что: тот факт, что он так потрясающе хорош собой, вовсе не повредит нашей передаче. Я права, зайчик?
— Пэмми, это же радио.
— Радио-херадио… Это — миллениум!
Какое-то мгновение Майк с отвисшей челюстью переваривал очередную теорию Пэмми. А потом захохотал.
— Вы с Шоном были просто бесподобны, ну, когда позвонила та женщина…
Он опять засмеялся, не в силах продолжать. Анна время от времени поглядывала на свой стаканчик с кофе — оттуда стала просачиваться жидкость.
— О чем это ты? — запищала Пэмми с притворным недоумением. — Когда? Что-то не припомню. Так когда же?
— Когда позвонила женщина и пожаловалась, что у нее бородавки на гениталиях. Ну, помнишь, та, которая бросила мужа и поехала в Африку участвовать в создании женского движения. И ты сказала…
— И что я сказала? — Она посмотрела на Анну. — Знаешь, хоть убей, ничего не помню!
— Ты сказала: «Ну, милочка, если уезжаете сеять просвещение в другую страну, стоит ли удивляться, что вы привезете оттуда домой не только рецепты местной кухни».
— А-а, — разочарованно отозвалась Пэмми. Было ясно, что она ожидала услышать что-нибудь более забавное. — Теперь вспомнила. Так… Может, нам тогда приглашать Шона каждый месяц? Конечно, если ты дашь нам добро, Майк, — уточнила она и подмигнула Анне.
— Нет, в следующем месяце у нас будет Вильгельм Гроэ. Он у нас будет гвоздем программы, когда мы начнем нашу следующую тему — «счастье за месяц». Надеюсь, что к концу того месяца все наши слушатели узнают, как стать счастливым.
Пэмми рассмеялась и свела колени вместе.
— Будем надеяться, что нет. Иначе мы все останемся без работы.
— Может, оно и так, но в любом случае после него у нас будет Морис Стоу, который весь ноябрь будет рассказывать нам о смерти. И часто ли мы приглашаем таких замечательных чернокожих ребят, как Морис, к нам на передачу? К тому же он написал несколько прекрасных книг о потере близких: «Прощай», восемьдесят седьмого года издания; «И все же улыбаюсь», девяносто второго, об альтернативных способах похорон; «Сохранить память», бестселлер прошлого года.
Анна раздумывала, сказать ей что-нибудь или не сказать. Хоть что-нибудь. Она понимала, что если сейчас ничего не скажет, то вообще уже никогда и ничего не скажет.
— Здорово, — произнесла она наконец, чтобы просто напомнить о своем присутствии.
Но в этот момент ее стаканчик с кофе упал, и его содержимое растеклось повсюду.
Анна была неспособна сформулировать в одной фразе свои собственные проблемы. И тем не менее сегодня она будет выслушивать и сводить к одному слову проблемы других. Нервничая, она сидела в наушниках в ожидании выхода программы в эфир. К счастью, Ру научила Анну правильно дышать. Набирая в легкие воздух, Анна подумала о сегодняшнем обеде с Шоном Харрисоном. Для них двоих не нашлось места за столом «команды», поэтому им пришлось сесть отдельно вдвоем. Выдыхая, она вспомнила слова Шона о том, что он часто чувствует себя лишним, что ему редко удается стать где-либо своим. Анна призналась, что она чувствует то же самое. Хотя вот с Шоном ей легко общаться. (Вдох.) За обедом она услышала, как Пэмми за столом команды с завистью пробурчала: «Смотри, как он обрабатывает эту». (Выдох.) И долетевшие до нее обрывки ответа Майка: «… нравится изображать из себя бога… любит слабохарактерных…»