— Да лехко, — отозвался Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок. — Он тута, наверхах.
И он исчез. Мгновение спустя Тиффани услышала — точнее, почувствовала зачесавшимися ушами — тонкий свист Фиглей.
Она достала «Болезни овец» из кармана передника и вырвала оттуда последнюю страницу. Страница была пустая, но Тиффани всё равно чувствовала себя ужасно виновато, как будто совершила преступление. Она достала карандаш и написала:
Пока она перечитывала написанное, над головой раздался шум крыльев, потом трепыхание крыльев помельче, шлепок, и тихий, усталый и довольно-таки приглушённый голос сказал:
— Ах, раскудрыть его…
Тиффани выглянула из кустов на пастбище. Хэмиш торчал вверх ногами, головой в земле. Руки, снабжённые самодельными крылышками, по-прежнему были растопырены в стороны[9].
Вытащили его пиксты не сразу. Когда он в падении начинает вертеться вокруг своей оси и так, вращаясь, ввинчивается в землю головой, объяснили они Тиффани, его надо вывинчивать осторожно, в противоположную сторону. А то можно уши оторвать.
Как только Хэмиша поставили на ноги и он закачался перед ней, Тиффани спросила:
— Ты можешь обернуть этот листок вокруг камня и бросить его где-нибудь во дворе фермы, чтобы его нашли люди?
— Ах-ха.
— И… послушай, а тебе не больно вот так на голову падать каждый раз?
— Нае, хозяйка, токо жуть кыкс с панталыку сбивает.
— Знаешь, есть одна игрушка, которая могла бы тебе пригодиться, — сказала Тиффани. — Сделай себе что-то вроде воздушного мешка…
— В’здушного мешка? — не понял летун.
— Ну, знаешь, как ветер надувает бельё, которое сохнет на верёвках? Так вот, мы просто делали из тряпок как бы такой мешок и привязывали к нему верёвочки, а к верёвочкам — камень. И тогда если сбросить всё это с высоты, воздух наполняет мешок, и камень падает медленно, как листок.
Хэмиш таращился на неё во все глаза.
— Ты понял, о чём я говорю?
— Ах-ха. Я просто ждал, не сказанёшь ли ты чего ишшо, — вежливо сказал Хэмиш.
— Как думаешь, получится у тебя одолжить немного тонкой ткани?
— Нае, хозяйка, но я бум-бум, хде её тыркс, — ответил летун.
Тиффани решила оставить это без внимания.
— Можешь сказать, где была Королева, когда опустился туман?
Пикст ткнул пальцем:
— Хде-то с милю тудыть, хозяйка.
В той стороне были другие курганы и несколько камней, оставшихся с древних времён.
Их называли трилитонами, что означает попросту «три камня». Здесь, на холмах, не встречалось других камней, кроме кремня, а куски кремня никогда не бывают большими. Но кто-то в древности таскал огромные валуны по меньшей мере за десять миль и складывал их вместе, как дети строят домики из кубиков. Там и тут попадались круги из больших камней, а где-то валуны стояли поодиночке. Должно быть, понадобилось очень много сил и времени, чтобы устроить всё это. Поговаривали, что когда-то на камнях приносили людей в жертву. А ещё говорили, что камни были частью какой-то забытой религии. А ещё — что они отмечали старые могилы.
А ещё — что камни служили предупреждением, какие места надо обходить стороной.
Тиффани не обходила. Они с сёстрами несколько раз исследовали камни — вдруг удалось бы отыскать череп-другой. Но курганам возле камней было много сотен лет. Всё, что там можно найти сейчас, — это кроличьи норы.
— Есть что ишшо, хозяйка? — спросил Хэмиш. — Нае? Ну, тады я полетел.
Он вскинул руки над головой и побежал по полю. Тиффани подпрыгнула, когда канюк вышел из пике в нескольких шагах от неё, подхватил пикста и взмыл ввысь.
— Как может человек шести дюймов ростом так выучить птицу? — удивилась она вслух, глядя, как канюк кругами набирает высоту.
— Ах, тута всегой-то и нужно, что мал-мал капелька доброты, — пояснил Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок.
— Правда?
— Ах-ха, и громазда ложка люлей, — добавил Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок. — Чтоб приучивать их, Хэмиш бегает по полю в кроличье шкурине и ждёт, когда канюк на него набрякнется.
— Ужас какой.
— Да не, он с ними не слишком злобунствует. Просто даёт бошкой в лоб, чтоб птахс отрубился, — успокоил её Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок. — А потом мажет ему клюв особым маслом. И когда большой птахс очухивается, то думает, что Хэмиш — его мамочка.
— Похоже, он на землю почти и не спускается, — сказала Тиффани, наблюдая за удаляющимся канюком.
9
Килт Хэмиша, соответственно, задрался ему на голову — зрелище, которое невозможно описать словами, так что не будем и пытаться. (