Дрём подкрадывался к ней, хватая воздух толстыми и короткими пальцами.
— Первый Взгляд, — выдохнула Тиффани.
И отсекла голову Роланду.
Снег таял по всей поляне, деревья вокруг выглядели как настоящие. Прямо перед Тиффани падал навзничь дрём. В руке она сжимала старую сковородку, но сковородка отсекла голову не хуже меча. Странная штука — сны.
Тиффани обернулась и столкнулась лицом к лицу с Роландом. Он был такой бледный, что вполне сошёл бы за дрёма.
— Он испугался, — сказала она. — Он хотел, чтобы я ударила тебя вместо него. Прикинулся тобой, а тебя сделал дрёмом. Но он не умел говорить. В отличие от тебя.
— Ты меня чуть не убила! — хрипло сказал Роланд.
— Нет, — сказала Тиффани. — Я ведь только что объяснила. Пожалуйста, не убегай. Ты не видел здесь маленького мальчика?
Роланд сморщился:
— Что?
— Его похитила Королева, — сказала она. — Я найду его и отведу домой. Могу и тебя с собой взять, если хочешь.
— Отсюда ни за что не выбраться, — прошептал Роланд.
— Ну, сюда-то я попала, верно?
— Сюда попасть легко. Никто не выходит обратно.
— Я найду способ, — сказала Тиффани, стараясь придать голосу больше уверенности, чем ощущала на самом деле.
— Она тебя не отпустит!
Роланд снова попятился.
— Пожалуйста, не… не будь таким тупицей! — не выдержала Тиффани. — Я найду Королеву и верну брата. Я уже далеко зашла и отступать не собираюсь. И у меня есть помощники, ты ведь знаешь.
— И где они?
Тиффани огляделась. Вокруг не наблюдалось ни малейших признаков Фиглей.
— Они всего появляются откуда ни возьмись, — сказала она. — Как раз тогда, когда они мне нужны.
И тут она поняла, что в лесу как-то очень… пусто. И очень тихо. И становится всё холоднее.
— Они будут здесь с минуты на минуту, — сказала она с надеждой.
— Они застряли во сне. Попали в ловушку, — произнёс Роланд без выражения.
— Не может такого быть. Я же убила дрёма!
— Всё не так просто, — сказал мальчик. — Ты не понимаешь, как тут всё устроено. Тут бывают сны внутри снов, и… существа, которые живут во снах, страшные твари. Никогда нельзя знать наверняка, проснулся ты или это просто ещё один сон. А Королева правит всем этим. И вообще, они ведь волшебный народец. Им нельзя верить. Никому нельзя верить. И я тебе не верю. Может, ты тоже сон.
Он повернулся и пошёл прочь, держась вдоль следов, оставленных копытами.
Тиффани колебалась. Единственный настоящий живой человек уходил, оставляя её наедине с деревьями, тенями… и тем, что, возможно, вот прямо сейчас несётся к ней сквозь лес.
— Э-э… — протянула она. — Эй, кто-нибудь! Явор Заядло! Вильям? Туп Вулли?
Ответа не было. Не было даже эха. Она осталась одна, не считая грохота собственного сердца.
Нет, конечно, она сражалась и побеждала. Но Нак-мак-Фигли были рядом, и от этого всё давалось как-то легче. Они никогда не сдавались, они кидались в бой, кто бы и что бы им ни противостояло, они не знали слова «страх»…
Задним Умом Тиффани вспомнила словарь, который прочитала от корки до корки, и признала, что «страх» — лишь одно из тысяч слов, неизвестных Фиглям. Но она-то знала, что значит «страх». И каков он на вкус и на ощупь. Сейчас она его чувствовала.
Она стиснула сковородку, но, увы, и сковородка больше не казалась надёжным оружием.
Холодные синие тени вокруг, казалось, вытянулись. Впереди, там, куда вели следы, тени становились гуще. А лес позади — вот странное дело! — теперь сделался почти светлым и манящим.
«Кто-то не хочет, чтобы я шла вперёд», — подумала Тиффани. Мысль придала ей отваги. Но сумерки клубились туманом и неприятно мерцали. Там могло ждать что угодно.
Тиффани тоже ждала. И тут она поняла, что ждёт Нак-мак-Фиглей, надеется, вопреки всему, что вот-вот раздастся «Раскудрыть!» (она почему-то не сомневалась, что это ругательство){22}.
Она вытащила из кармана похрапывающего жаба и ткнула его пальцем.
— Шоэ? — сонно квакнул он.
— Я застряла в лесу, где водятся злобные сны, я одна, и, кажется, начинает темнеть, — сказала Тиффани. — Что мне делать?
Жаб приоткрыл мутный глаз и сказал:
— Уйди.
— Не много же от тебя помощи!
— Лучший совет на свете. А теперь положи меня обратно, от холода я впадаю в спячку.
Тиффани неохотно снова спрятала жаба в карман передника и случайно задела рукой «Болезни овец». Она достала книгу и открыла её наугад. На странице рассказывалось, как лечить запарку, но весь абзац был перечёркнут карандашом, а на полях крупным, округлым, аккуратным почерком матушки Болен значилось:
22
На самом-то деле шотландское восклицание