— Очень отважно с твоей стороны было сказать такое, — проговорила она. — Но, наверное, теперь, немного подумав, ты уже жалеешь, что сказал это, да?
Роланд стоял зажмурившись. Он только кивнул.
— Хорошо, — сказала Тиффани. — Сегодня я делаю сыр. Завтра, может быть, займусь чем-то другим. На какое-то время, возможно, я уеду, и ты станешь гадать: «Где она?» Но часть меня всегда будет здесь, я буду постоянно держать эту землю в своих мыслях, постоянно приглядывать за ней. И однажды вернусь. А теперь уходи!
Он повернулся и бегом кинулся прочь.
Тиффани дождалась, когда топот Роланда затих вдали, и окликнула:
— Ну ладно, кто здесь?
— Эт’ я, хозяйка. Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок, хозяйка. — Пикст показался из-за ведра и добавил: — Явор Заядло велел приглянуть за тобой покамест. И сказать тебе спасибы за предложенье.
«Волшебство не перестаёт быть волшебством оттого, что ты теперь знаешь, как оно было сотворено», — подумала Тиффани.
— Можешь смотреть, но только в молочне, — сказала Тиффани. — Не смей шпионить за мной.
— Ни-ни, хозяйка, — поспешно ответил Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок. Потом ухмыльнулся: — Фиона будет кельдой Медной горы. Она зовёт меня с собой тамошним гоннаглом.
— Поздравляю!
— Ах-ха, и Вильям грит, я буду отличным гоннаглом, надо тока с визжалью больше рыпытировать. И… э…
— Да? — сказала Тиффани.
— Э… ну, Хэмиш грит, девчонка из клана Долгого озера ща подыскивает себе клан, чтобы стать кельдой. Гм… Она из хорошего клана, и… — От смущения Фигль сделался фиолетовым.
— Замечательно, — сказала Тиффани. — На месте Явора Заядло я бы немедленно послала за ней.
— Так ты не против? — не веря в такое счастье, переспросил Не-так-громазд-как-середний-Джок-но-погромаздей-чем-мал-Джок Джок.
— Вовсе нет, — сказала она.
На самом деле где-то в глубине души что-то в Тиффани сопротивлялось такому решению, но она вполне могла подавить этот протест и засунуть в дальний уголок памяти.
— Здорово! — воскликнул Фигль. — А то ребята малость волновались. Тады я побегу, скажу им! — Он понизил голос: — А хошь, я сперва сбегаю за тем жирным верзунчиком и пригляну, чтоб он ишшо разок свалился с лошади?
— Нет! — выпалила Тиффани. — Нет. Не надо. Нет. Я сама с ним разберусь. — Она улыбнулась. — Я сама со всем разберусь.
Оставшись одна, она снова занялась маслом…
Шлёпашлёпашлёп…
Прервавшись, Тиффани отложила лопатки и кончиком чисто-начисто отмытого пальца нарисовала на верхней поверхности куска тонкую изогнутую линию, а потом ещё одну, пониже, чуть касающуюся верхней. Вместе получилась волна. Она добавила третью, ровную линию в самом низу — Мел.
Земля под волной…
Она стёрла рисунок и взяла деревянный штампик. Тиффани сделала его вчера из яблоневой древесины, которую ей дал господин Чурбакс, плотник.
Она прижала штампик к маслу и аккуратно убрала.
На жирной жёлтой поверхности отпечатался рисунок: прибывающая луна, а на её фоне — ведьма на метле.
Тиффани снова улыбнулась — улыбкой матушки Болен. Однажды всё изменится.
Но начинать нужно с малого.
Потом она занялась сыром…
…В молочне, на ферме среди холмов, которые плавно переходят в равнины, среди лугов, где овцы щиплют невысокую травку, словно белые облака, медленно плывущие над зелёным морем, а там и тут, словно кометы, проносятся овчарки. В огромном и бескрайнем мире холмов, что был, есть и будет{27}.
От автора
Картина, в которой Тиффани очутилась, существует на самом деле. Её написал Ричард Дадд, она называется «Мастерский замах сказочного дровосека» и висит в лондонской галерее Тейт. Полотно небольшое, примерно двадцать один дюйм в ширину и пятнадцать в высоту. Художник написал его в середине девятнадцатого века и потратил на это девять лет. Я не знаю более известной картины с изображением фейри, или эльфов. Она действительно странная. Так и пышет летним зноем.
Если спросить у людей о Ричарде Дадде, они ответят: «Он сошёл с ума, убил своего отца, остаток жизни провёл в сумасшедшем доме и нарисовал странную картину». В общих чертах это так и есть, но ужасно, что жизнь талантливого и умелого художника, страдавшего серьёзным психическим заболеванием, свелась в итоге к этим нескольким словам.
На картине нет Фиглей, но ведь могло случиться так, что один был и его пришлось закрасить из-за неприличного жеста. У них все жесты неприличные.
27
Последняя фраза — почти дословная цитата из наиболее традиционной и распространённой формы Краткого славословия (