Чтобы заручиться политической поддержкой мусульманского мира, аския Мохаммед в 1497–1498 гг. совершил паломничество в Мекку, сопровождаемый большой свитой всадников и пеших воинов. Он взял с собой много золота, которое пожертвовал на религиозные цели. По возвращении в Гао он стал называться Эль-хаджем[26]. К тому времени он уже был обременен долгами.
Правление аскии Мохаммеда ознаменовалось важными организационными мероприятиями в военной и политической областях. Мохаммед создал регулярную армию, всегда готовую к действию, а не беспорядочную, включавшую в себя большую часть населения, как при Али-Бере. Таким образом, значительное число подданных не отрывалось от хозяйственной и коммерческой деятельности. Империя была разделена на провинции, во главе которых стояли верные императору люди. Армия состояла из нескольких частей, одна из которых выполняла роль императорской гвардии, а остальные были распределены по провинциям и находились под командованием местных правителей.
Император ввел нечто вроде дворянско-чиновничьей иерархии с особыми атрибутами социального положения: знаками отличия, формой, порядковым местом в свите аскии, числом барабанщиков, которыми имел право сопровождать свой выход тот или иной вельможа.
Столица Гао при Мохаммеде преобразилась. Она стала довольно большим городом, насчитывавшим около 70 тысяч жителей. У городской пристани могло разместиться две тысячи пирог. В городе в изобилии были продукты питания, ибо Сахель в те времена являлся весьма плодородным краем. На базарах Гао купцы щедро расплачивались золотым песком, который поступал сюда из Страны Манде. Здесь был большой рынок рабов. Победы Али-Бера и аскии Мохаммеда привели к тому, что работорговые рынки были заполнены живым товаром. Цены на рабов упали. Пятнадцатилетняя девушка-рабыня стоила шесть дукатов, тогда как лошадь оценивалась в сорок-пятьдесят.
И все-таки Гао играл в первую очередь роль политической столицы, а важнейшими экономическими центрами империи стали Томбукту и Дженне. Эти два города, признавшие власть поддерживавшего мусульман императора, были расположены на торговых путях, связывающих Северную и Черную Африку. Кроме того, при аскии Мохаммеде начинает заметно выдвигаться религиозная мусульманская аристократия и города Томбукту и Дженне становятся известными центрами ислама.
Империя Сонгай выросла до гигантских размеров, в нее включалась часть территории нынешних Мавритании и Алжира, а также Мали, Нигера, Сенегала, Верхней Вольты. Но история знает немало примеров того, как имперские экспансии, опирающиеся на силу, оружия и подавление прав других народов, приводили к бесславному концу. Такая же участь ожидала империю Сонгай, несколько веков накапливавшую силу и неожиданно стремительно разросшуюся.
Волнения стали потрясать окраины империи еще при жизни аскии Мохаммеда, в конце второго десятилетия XVI в. Состарившийся и ослепший грозный владыка с трудом управлял своим непомерно выросшим государством. Его окружение, раздираемое завистью и жадностью, погрязло в интригах. Кроме наследников династии появились и другие претенденты на трон. В конце концов сын Мохаммеда Мусса в августе 1529 г. вынудил отца отказаться от власти. Старик продолжал жить во дворце, но был отстранен от каких-либо дел и решений. Умер Аския Мохаммед в 1538 г. в возрасте 95 лет и был погребен в Гао во дворе мечети в пирамидообразном мавзолее, который сохранился до наших дней.
Наследники Мохаммеда, ослепленные жаждой власти, сразу же стали бороться друг против друга. Они организовывали заговоры и готовили покушения, везде и во все времена подтачивавшие великие империи. Начался период междоусобных войн.
Тем временем за событиями в империи внимательно следили марокканские султаны, которых давно привлекали соль Сахары и золото Западного Судана. В конце 1589 г. марокканский султан Мулай Ахмед направил письмо аскии Исхаку II с требованием уступить ему, как защитнику Магриба от всех христиан, а следовательно, и правителю, имеющему все права на Сахару, соляные копи Тегаззы и Тауденни. Исхак II ответил на письмо угрозами и оскорблениями, а к своему посланию приложил несколько копий и кандалы, означавшие, что аския объявляет султану войну и угрожает ему пленом. В 1590 г. султан отправил через пустыню три тысячи воинов, пехотинцев и всадников, с огромным количеством носильщиков, слуг и лекарей под командованием паши Джудара.
Исхак II, узнав об экспедиции марокканцев, двинулся навстречу Джудару во главе 30 тысяч пеших воинов и более 12 тысяч всадников. Сонгаи и марокканцы встретились 12 апреля 1591 г. в ста километрах севернее Гао. При виде столь многочисленного противника дисциплинированное войско Джудара, хотя и потерявшее много людей во время перехода через Сахару, быстро рассредоточилось и открыло огонь из мушкетов. Впервые примененное в этих краях огнестрельное оружие создало страшную панику в армии аскии. Сонгаи падали на колени в полном оцепенении, и марокканцы убивали их без малейшего сопротивления.
Аския бежал, приказав жителям Гао и Томбукту срочно переправляться на правый берег Нигера. Он рассчитывал на то, что войско Джудара, не имея пирог, не сможет перебраться через реку. Жители Гао с семьями и скарбом в беспорядке кинулись к переправе, но в результате паники одни утонули, другие потеряли все свое имущество. В Томбукту было много симпатизировавших Марокко богатых купцов и даже выходцев из Магриба. Они затаились и тихо ждали прихода марокканцев, в то время как представители сонгайской власти покинули город. Паша Джудар без труда овладел Гао. Осмотрев дворец аскиев, он нашел его нищенским по сравнению с роскошными дворцами Магриба, о чем и написал султану. Любопытно, что это сообщение Джудара дало повод историкам пространно рассуждать о примитивизме суданской цивилизации. Марокканское войско перебралось в Томбукту, куда Джудар вошел без единого выстрела, и приступило к строительству форта.
Создававшаяся веками империя Сонгай гибла буквально на глазах. Приход марокканцев, которые вовсе не собирались овладевать всей империей, а лишь отхватили самые лакомые куски, внес полную дезорганизацию в жизнь государства. Разгром аскии Исхака II стал сигналом для нападения на Сонгай ее вассалов и соседей. На рухнувшего гиганта ринулись фульбе, малинке, бамбара. Они грабили города бывшей империи и угоняли рабов.
Гао и Томбукту остались под властью марокканцев, которые контролировали также торговые связи Дженне. Им все время приходилось воевать с туарегами, фульбе и бамбара. Осевшие здесь марокканцы образовали мусульманскую аристократию — арма, потомков которых можно еще и сегодня встретить в Томбукту, Гао и Дженне.
Многочисленные историки Западного Судана по-разному толковали причину гибели империи Сонгай, в том числе пытались объяснить ее конец наличием у марокканцев огнестрельного оружия, которое якобы сыграло решающую роль в разгроме сонгаев.
Действительно, отрицать важность такого технического новшества, как огнестрельное оружие, не приходится. Уже само его изобретение сыграло ни с чем не сравнимую роль во всемирной истории. Однако при анализе причин, приведших к закату Сонгай, необходимо также принимать во внимание те особенности социально-экономического и социально-политического развития сонгайского государства, о которых писал Л. Е. Куббель: усиление тенденций к дроблению единого политического целого на многие владения и политические амбиции двух господствующих сословий — военно-административного и духовно-торгового, чей сепаратизм подтачивал основы империи и рано или поздно сыграл бы свою роль.
Бесспорно также утверждение советского африканиста, что в социально-экономическом и в социально-политическом отношениях Сонгай — наивысшее достижение народов Верхнего и Среднего Нигера в доколониальное время. Добавим, что история империи Сонгай — интереснейшая тема для специалистов.
И вот теперь нам предстояло проехать всего лишь несколько километров среди поросших редкими пальмами дюн, чтобы оказаться в городе, оставившем в африканской истории столь глубокий след.
СТОЛИЦА ДРЕВНЕЙ ИМПЕРИИ
Гао в последнее время разросся вширь. На окраине появились серые одноэтажные глиняные коробки. Мы въехали в город через район новостройки. На двухметровой стене человек в трусах быстро перебирал рукам» веревку с ведром и опрокидывал из него на верх стены свежеприготовленную глину банко.