Здесь же на площади — несколько заправочных станций. Отсутствие бензина на первых двух нас не только расстроило, но и напугало. Ведь нам предстоял дальний и сложный путь назад. Было не до шуток. Собственно говоря, именно из-за того, что Гао расположен так далеко и путь к нему полон трудностей, здесь бывают частые перебои с горючим, ибо доставить его сюда нелегко. На третьей станции нам удалось заправить бак бензином, наполнить пустые канистры, и мы с облегчением вздохнули.
По той же причине в городе бывают и перебои с электричеством. Маломощная и безнадежно устаревшая ТЭС и без того часто выходит из строя, а тут еще трудности с доставкой дизельного топлива.
Вообще проблема транспортных коммуникаций — одна из главных причин экономических бед Севера Мали. Подчиненные Гао районные и окружные центры со всей своей административной структурой разбросаны на сотни километров друг от друга. Между некоторыми из них вообще нет дорог, другие связаны жалкими проселками, которые находятся в таком состоянии, что двигаться по ним можно лишь со скоростью 30–40 километров в час. Разумеется, при таких условиях трудно говорить о развитии здесь какой-либо промышленности. Поэтому месторождение фосфоритов в районе Бурема (северо-западнее Гао) и запасы марганца в районе Ансонго (юго-восточнее Гао) еще не скоро принесут стране должный экономический эффект.
Обо всем этом мы беседовали с Ибраимой Майгой, мэром Гао. Он с горечью говорил о сахельских трудностях: засухе, отсутствии современных инфраструктур, проблеме занятости населения. Майга отметил, что, к сожалению, в нынешней экономической ситуации правительство не в состоянии оказать городу сколько-нибудь значительную помощь, а карман муниципалитета почти пуст. Захлестнувший в последнее время город «дикий» туризм ничего не дает городскому бюджету, только уменьшает число священных камней некрополя. Чтобы привлечь туристов, задержать их внимание на Гао, нужен хотя бы элементарный туристский сервис, но на его организацию нет средств.
Действительно, столица древней империи в нынешнем виде не внушает особого оптимизма. Мне невольно вспоминается репортаж о Гао моего коллеги из Бамако, главного редактора ежемесячного журнала «Суньята» (французский вариант слова «Сундьята») Сумейлу Бубея Майги, уроженца этих мест. Он писал, что толчок развитию производительных сил района может быть дан, если подойти к этому вопросу с точки зрения общенациональных интересов. Не существует проблем, которых бы люди не могли разрешить, поэтому данную ситуацию нельзя считать безысходной. Главное, по его мнению, — найти к ней правильный подход, под которым малийский журналист подразумевает также и массовое вовлечение населения в созидательную общественно полезную деятельность. И это, пожалуй, будет одной из сложнейших задач правительства Мали и ДСМН. Лишь по мере ее разрешения ситуация станет выправляться.
Сахель — значит «берег». Гао, как известно, расположен на прибрежной кромке Сахары, и на его засыпанных песком улицах чувствуется горячее дыхание желтых волн «океана» величайшей пустыни. Температура воздуха в наиболее жаркий период приближается к +50° в тени. У раскаленного песчаного океана жизнь трудная. Пожалуй, многим жителям развитых стран она могла бы показаться просто невозможной. И все-таки, несмотря на все свои проблемы, Гао — перекресток цивилизаций, перекресток истории — навсегда останется одним из примечательнейших мест Западной Африки.
ДВЕ ЖЕМЧУЖИНЫ
В Мали есть два города — Дженне и Томбукту, названия которых звучат для любого малийца, словно слово «Мекка» для истого мусульманина. Я знаю многих малийцев, которые никогда в жизни не были ни в Дженне, ни в Томбукту, но, как только речь заходит об одном из этих городов, в выражении их глаз появляется что-то особенное, слова звучат гордо и произносятся торжественно, словно вы слышите голос самой истории, дошедший до вас через пелену веков. И Дженне и Томбукту — несомненно драгоценные жемчужины Западного Судана.
ГОРОД МАРАБУТОВ[27]
После того как Дженне благодаря находке американцев Родерика и Сьюзэн Макинтош стал археологической сенсацией и слава его в некотором роде даже затмила славу Томбукту, не побывать там было бы просто непростительно для журналиста, работающего в стране. Мировая пресса за последние годы посвятила Дженне, маленькому городу в засушливой малийской саванне, множество восторженных статей. И как только представился случай, я отправился туда. Сейчас в город стекаются сотни туристов из самых разных уголков мира. Если в прошлые века многочисленные иностранцы приезжали в Дженне отовсюду, чтобы заняться коммерцией или посвятить себя изучению мусульманских наук, то сегодня их гонит совсем иная страсть. Они хотят вдохнуть воздух истории, ощутить на своих ресницах ее пыль. Когда с друзьями я ожидал паром, чтобы переправить наш УАЗик через Бани, реку, отделяющую Дженне от «большой земли», к берегу на двух «лендроверах» подъехала группа молодых французов. Они пересекли Сахару, чтобы взглянуть на Дженне. А под соломенной циновкой, укрепленной на кривых кольях, спасались от лучей нещадно палившего солнца две немки из Западного Берлина, добравшиеся сюда из Бамако автостопом.
Сегодня Дженне — город районного значения с населением около 11 тысяч человек. Чтобы попасть в него, нужно свернуть с автотрассы Бамако — Мопти и проехать около тридцати километров по довольно высокой латеритовой дамбе, ибо в сезон дождей Бани заливает равнину вокруг Дженне, превращая город в остров. В засушливый период река так пересыхает, что автомобили без труда переезжают реку вброд, а стада, пасущиеся на равнине, держатся поближе к редким пятнышкам мутной воды, разбросанным тут и там.
До недавнего времени считалось, что первые поселения на месте нынешнего Дженне созданы около 800 г. сонинке, изгнавшими из этих мест рыбаков бозо, а окончательно город, как таковой, возник в 1250 г., то есть одновременно с основанием империи Мали. Около 1300 г. правитель Дженне Комборо Мана принял ислам и обратил в мусульманскую веру население города. При нем же была построена первая мечеть. Большую мечеть современного Дженне относят к XIII в. и утверждают, что она находится на месте первой. Претерпевшая множество перестроек, она продолжает оставаться великолепным украшением города. Три стройных минарета, созданные в типично судано-сахельском стиле, связаны высокими стенами, представляющими собой обойму остроконечных колонн. Мечеть окружена высокой и широкой террасой, где покоятся останки местных святых. Все сооружение построено из банко.
До начала 70-х годов XV в. Дженне оставался независимым городом, торговым и культурным центром довольно обширной территории, пока не был включен в состав империи ^онгай. С этим временем связан и наибольший расцвет Дженне. Средневековый ученый Лев Африканский описывал Дженне как важный центр торговли Черной Африки с арабо-берберским Севером. Как уже говорилось выше, наряду с Томбукту Дженне играл ведущую роль в торговле солью и золотом. Через арабов золото попадало в Европу, пополняя золотые запасы будущих колонизаторов, и, таким образом, до освоения европейцами Американского континента Дженне был важным рынком драгоценного металла. С укреплением ислама в Дженне возникла сильная мусульманская аристократия, росло число проповедников и толкователей Корана, окружались почетом марабуты, некоторых из них причисляли к рангу святых.
После марокканского нашествия и последовавшего за ним упадка империи Сонгай Дженне стал постепенно терять свое значение. Наконец, когда в 1815 г. Дженне был завоеван королем Масины Секу Ахмаду, город уже не представлял собой какой-либо редкой добычи, тем более что к тому времени важнейшие торговые пути переместились на побережье Атлантики. С 1861 г. Дженне уже принадлежал государству тукулеров Эль-хаджа Омара, а в 1893 г. его взяли штурмом французы под командованием полковника Аршинара.
Казалось бы, в истории Дженне нет никаких загадок и неясных мест. К ее написанию приложили руку средневековые арабские ученые, а в колониальный период историю города основательно детализировали французы. Достаточно упомянуть посвященный Дженне фундаментальный труд Шарля Монтея.