Всё своё свободное время он тратил не на отдых или другие дела, которых накопилось немеряно, а на слежку за соплячкой. Та недовольно пыхтела, но сбежать от Пахома не могла – не таких вылавливал.
А на днях возникла ещё одна проблема. Кто-то пустил слушок, что Лавр ранен, а наследство своё решил детдомовке оставить. Теперь, по идее, должна начаться охота на девчонку, Лавра-то побоятся трогать сейчас, зная, что Пахом землю носом роет. Слушок-то, скорее всего, и пустил тот, кто пытался Макара спровадить в мир иной. Одного слизняк не учёл – Пахом уже вышел на него.
Один Геннадий верил в то, что король ещё не пал и берег его принцесску, как зеницу ока. Да, продолжал ненавидеть эту мелкую занозу в своей заднице, но берёг. Для Лавра.
– Мне что, слюнявчик тебе повязать и с ложки кормить, что ли? Как же ты меня замотала. Ешь, бля! – сегодня был один из тех дней, когда Пахому хотелось прибить малолетку с особой жестокостью.
– Нет! – отодвинула от себя тарелку с овсянкой и, скрестив руки на груди, уставилась на дверь.
– Ты никуда не пойдёшь!
– Значит, и есть не буду! Макара перевели в бокс и я хочу его увидеть!
– Хватит, мать твою! Заткнись, блядь! Заткнись и жри, иначе я тебе на голову эту баланду выверну! – Пахом хрястнул кулачищем по столику и тот отъехал в сторону.
– Пока не увижу Макара – есть не буду! – рявкнула в ответ, так, что Пахом на задницу осел.
Вот же сучка!
Знает ведь, что не тронет её – права не имеет. Знает и этим нагло пользуется, вытаскивая из него нервы по ниточке.
– Пошли, мать твою! Как же ты бесишь меня, курица! – и не дожидаясь её ответа, буквально содрал девицу с койки и потащил к Лавру.
А потом снова были слёзы и сопли – тяжело ей было видеть Макара таким. Да что там, Пахом сам не верил, что это друг его там лежит, весь в проводах, как в паутине. Сам не мог без содрогания видеть Лавра на больничной койке.
Смотрел, как врач делает ей укол и впервые понимал и даже сочувствовал. Играть так невозможно. Всё-таки любит она Макара.
– Ну ладно, не реви, – заворчал на девчонку, когда за доктором закрылась дверь. – Скажи, чего хочешь, привезу.
– Расскажи мне о нём… О Макаре. Хочу знать о нём всё.
Геннадий вздохнул. Зашибись. Ему теперь россказни девице толкать.
Глава 25
Макар Лавров родился и воспитывался в семье учителей, возможно, этим и объясняется его проницательность и здравомыслие в некоторых случаях. Правда, интеллигентом как-то не стал. Не до того было… Когда на дворе лихие девяностые, а молодой парень пытается связать концы с концами, совершенно не до культуры. Родители быстро покинули его, оставив в наследство лишь однокомнатную квартиру, но Макар не растерялся.
Его врождённые смелость, «чуйка» и способность рассчитывать всё наперёд, помогли быстро выбраться из нищеты.
Лавров оказался настолько пробивным, что уже в восемнадцать лет заимел уважение среди мелких воришек и бродяг. Из них, собственно, и «сколотил» небольшую шайку, которую через пять лет обходили стороной даже «старшие».
В общем-то, Макар был из тех, кого никогда не беспокоили ни совесть, ни страх, ни сочувствие. Жестокость – ещё одна черта, благодаря которой он смог выжить.
Он шёл напролом, брал всё, чего захотелось. Ни разу не отступился от своей цели и не спасовал ни перед одним противником.
Разумеется, всё рассказывать о Лавре Пахом не стал. Ни к чему это девчонке. Она уже и сама видела, на что способен Макар. Вернее, его темная сторона, которая проявилась впервые ещё пятнадцать лет назад. Именно тогда их троих – Пахома, Лавра и Шустрого пытали в грязном подвале.
До того случая парни знали о существовании друг друга, но лично знакомы не были. Каждый шёл своей дорогой, не цепляя интересы друг друга. Все трое с неуёмными амбициями, желанием выгрызть своё место под солнцем… Вот и нарвались «не на тех».
Ту ночь каждый из них запомнил до конца жизни. Для молодых парней яростные пытки – настоящие пытки! – это очень жестоко… Шустрый не выдержал – сдал место схрона общака[2] своей группировки. А вот Макар и Геннадий держались до последнего.
В итоге, Шустрый был убит, а Лавров каким-то чудом смог выбраться из цепей, которыми ребята были прикованы к потолку, как куски мяса.
Макар освободился, но не убежал, как ожидалось. Разбив единственный источник света, он голыми руками передушил всех бандитов. По одному. В темноте слышались лишь хрипы и падения тел, а Пахом, закрыв глаза впервые в жизни молился, прощаясь с жизнью. Когда чиркнула спичка, а перед Геннадием появилось окровавленное лицо Макара, он понял – спасены.
В ту ночь парни поклялись на крови, стали братьями навеки.
2
«Общак» («воровская касса», «котёл») – на уголовном жаргоне фонд взаимопомощи в среде преступного сообщества.