На ступеньках сидел нищий. Он был увлечен тем, что перебирал в грязной ладони монеты. На звук шагов Эвы мужчина поднял голову. На опухшем лице читалась крайняя степень опьянения, короткие волосы стояли дыбом, а от порванной, давно не стиранной одежды несло потом.
– Ты видела, как ходят призраки? – вдруг спросил он.
Водичкова тяжело сглотнула и пошла быстрее.
– Гипсовые призраки из костела ходят по ночам, – добавил он и безумно рассмеялся.
– Пани? – На порог костела вышел священник.
– Святой отец, мне нужно с вами поговорить, – хрипло выпалила она.
Он по-отечески улыбнулся.
– Хотите исповедаться, дитя мое?
– Нет, отче. Прошу вас уделить мне десять минут вашего времени.
Он приглашающе простер руку.
– Божий дом всегда открыт для всех нуждающихся в его милости.
Эва оглянулась на ступени, но нищий словно испарился, а на том месте, где он сидел, осталась монета номиналом в пятьдесят крон.
Она не знала, как начать непростой разговор, поэтому неправильно начала с главного:
– Не знаю, в курсе ли вы, но на этом месте проводились кровавые ритуалы во времена Второй мировой войны и здесь пытались создать «новое божество», – Эва вывалила на священника информацию о том, что обнаружила в архиве, заставляя его брови подниматься все выше и выше от удивления. – Мне нужно ваше содействие, – не обращая внимания на его реакцию, продолжала она. – Прошу вас! Уверена, с вашей помощью можно остановить монстра, который проснулся и выбрался на поверхность в результате ремонта и недавнего землетрясения. Я думаю, что существо – не то, что хотели получить в «Аненербе». Оно во много раз хуже, ведь выросло из страданий и пыток невинных людей.
– Дитя! – Священник выставил перед собой руки, чтобы остановить словесный поток, который Эва обрушила на него. – Прошу вас, успокойтесь. То, о чем вы говорите, невозможно в принципе, а уж тем более в стенах церкви. Да, я знаю о том, что происходило здесь. Но нацисты были безумны и уж точно не создавали потустороннее существо.
– Вы думаете, я спятила?
Он посмотрел на нее с жалостью и перекрестил, даже не спросив, какой она веры.
– Думаю, вам нужен отдых и визит к специалисту по душевным состояниям. Да и, если честно, не верю я в ваши теории. Простите, вынужден попросить вас уйти.
– Но, отче… – взмолилась Эва.
– Уходите, – он сжал губы в полоску, а руками начал часто-часто перебирать розарий[10].
Водичкова послушалась и спустилась по ступенькам, решив прийти снова, но уже завтра. Он должен поверить, но как?
– Эва? – окликнул ее Якуб. Он появился со стороны кладбища. – Я вас искал.
– Я здесь и уже все сделала, имена и даты, – отсалютовала она исписанным блокнотом.
– Возвращаемся. Я при содействии городского совета и детективов объявил комендантский час с десяти вечера до шести утра.
Эва поехала в отель, чтобы покормить кота. Немного посидев с хвостатым, переоделась и ушла в участок.
Якуб в это время начал пробивать все фамилии, поднимать архивы времен Второй мировой, чтобы найти потенциальных жертв, пострадавших от нацистов. Совпало всего две. Одни потомки, похороненные на кладбище, много лет жили в соседней Словакии, а вот второй, Мирек Новак, жил в Лукове, работал на заводе по производству деталей для всемирно известной автомобильной марки «Шкода».
Ягр запросил доступ к личным делам сотрудников. В базе предприятия нашли и его фото. Мирек был два метра ростом и выглядел физически сильным, как в составленном Якубом профайле убийцы.
Инспектор тут же распорядился задержать пана Новака и привезти на допрос. Эва в нетерпении ходила взад-вперед по кабинету, кусая губы.
– Не мельтешите, пожалуйста, – устало попросил Якуб, цедя очередную порцию кофе.
Тогда Эва села и принялась листать ленту соцсети, а потом прописала в поисковой строке «костел Святого Георгия». На относительно недавних фото мрачно красовались гипсовые фигуры. Она пролистала один профиль, потом второй, третий.
«Стоп! Боже! Этого просто не может быть!»
Эва вернулась на первую страницу, снова на вторую, третью. Почти все фото делались с одного наиболее выгодного ракурса, но гипсовые фигуры всегда меняли расположение. Та, что сидела на первой от алтаря лавочке, на втором фото исчезла оттуда, а на третьем появилась уже на три пролета дальше. Словно кто-то играл скульптурами в шахматы, где доской был старый костел.
Эву затрясло, телефон выскользнул из вспотевших ладоней и упал на плитку, ударившись и получив тонкую сетку трещин на защитном стекле.