Якуб жестами приказал своим подчиненным прекратить огонь.
Монстр, вылепленный из боли и отчаяния, был уродлив. Однако Эву привело в ужас не то, как он выглядел или двигался. А шепот. Когда он приблизился к месту, где она пряталась, Эва услышала его. Тихий хор голосов, перекрывающих друг друга. Мужчины, женщины, дети. Они звали ее по имени. Они умоляли. Они смеялись. Они говорили.
Эва поняла, что он нес в себе память тех, кто страдал здесь. Их боль, их гнев, их жажду мщения.
От существа по костелу распространялся запах. Нечто древнее и сырое, проникающее глубоко в сознание.
Монстр зашагал к выходу.
– Стоять! – закричал Якуб, выскакивая из своего укрытия.
Взмах костяной руки, и инспектора отбросило в угол, а монстр продолжил свой путь. Несмотря на приказ, полицейские начали палить из табельного оружия, воздух запах порохом. Пули отскакивали от существа и рикошетили, свистя над головой Эвы.
– Прекратите! – закричала она.
Головная боль стала нестерпимой, такой, что хотелось орать и разбить виски в кровь, чтобы избавиться от нее.
Монстр не отреагировал на ее крик, но ответил полицейским, взмахом руки вышвырнув их через витражные окна костела.
Эва, тяжело дыша, выступила из ниши. Внутренности словно слиплись в гигантский тяжелый ком, тело не слушалось, глазам было больно смотреть.
Якуб, лежащий навзничь в темном углу, не подавал признаков жизни. Она разрывалась между желанием проверить, как он, и необходимостью остановить монстра.
– Подожди! – крикнула Эва в спину существу, но он остановился, только перешагнув порог дверей.
К ней повернулся череп, в глазницах которого сверкала космическая темнота.
– Кто ты? – спросила она дрожащим голосом.
– Rache der Toten[12]. Я есть мы, и мы хотим мести, – глухо раздалось из черепа.
Казалось, что это говорили десятки голосов, слитых в один.
– Рахе дер Тотен, разве ты недостаточно страдал?
– Много боли, – ответили голоса.
Эва краем глаза заметила, как зашевелился Ягр.
– Зачем ты снова идешь убивать? Разве не уподобился ты своим мучителям? Отнял жизни непричастных людей. Они не виноваты в том, что творили их предки.
– Ошибаешься. Виновны. Та же кровь убийц, мучителей течет у них в венах.
Голос, сотканный из сотен голосов, отвечал рвано, коротко, с надрывом. Рахе дер Тотен отвернулся и спустился по ступенькам. Фонари, установленные на костеле рабочими, разом потухли, как и уличные, погрузив улицу во мрак.
Эва побежала за монстром, а следом – Якуб. «Призрачная» церковь затряслась, внутри загрохотали скамьи, словно все гипсовые скульптуры тоже ожили. Ягр быстро вернулся и задвинул на дверях костела толстый деревянный засов.
– Остановись! Не нужно больше убийств! – Эва продолжала кричать монстру вслед, пока глаза не привыкли к темноте и она не заметила священника, который стоял у стены костела и судорожно крестился.
– Падре, сейчас! – заорала Эва и наконец привлекла внимание существа.
Священник склонился над вырытой траншеей, где находилось захоронение неизвестных, умерших во времена нацистской компании.
Он на латыни читал «Отче наш», осеняя крестом останки и кропя их святой водой из ведра, стоящего у его ног.
– Нет! – взвизгнуло существо, и руку священника, которой он святил траншею, вывернуло с хрустом, изогнуло под немыслимым углом, а затем она повисла плетью. Падре вскрикнул, упал на колени и не дочитал молитву до конца.
Эва быстро огляделась, не зная, что придумать, что предпринять. Якуб тем временем прицелился и сделал два выстрела в существо, называющее себя Рахе дер Тотен. Как Эва и подозревала, пули снова отрикошетили, лишь разозлив монстра.
Туман, из которого состояло его туловище, заходил волнами, заставляя руки и ноги из костей качаться в разные стороны, но Рахе смог за мгновение приблизиться и схватить пятившуюся от него Эву за горло.
Она, судорожно дыша, все еще пыталась с ним договориться:
– Я хочу предложить тебе куда больше, – прохрипела она, пытаясь освободить шею из его хватки. – Священник отпоет останки жертв «Аненербе», а затем их разберут и каждого, клянусь жизнью, каждого похоронят как полагается. Ты получишь возможность предстать перед Судом Божьим. Ты получишь возможность наконец уйти!
– Убью тебя, а после – двоих последних. Я должен. – Казалось, существо ее не слушало.
– Эва! – Якуб кинулся к ней, но последовал щелчок костяных пальцев, и его протащило обратно к каменным ступеням костела, о которые он крепко приложился головой.