— Да их полным-полно в замке Ла-Рока, — сообщил Бюр, довольный тем, что может оказать нам услугу.
И впился крепкими белыми зубами в бутерброд, как видно решив, что наша фирма — надежная.
— Так вот мой план, — сказал я. — Как только мы обезвредим Фабрелатра, Бюр и Эрве вдвоем войдут в Ла-Рок с винтовками на плече. Отыщут Фюльбера и скажут ему: «Вильмен захватил Мальвиль. Взял в плен Эмманюэля Конта и посылает его тебе. Твое дело немедля собрать в капелле[54] всех ларокезцев и в их присутствии устроить над ним публичный суд».
Мои слова подействовали на всех по-разному. Пейсу, Эрве, Морис и оба пленника оторопели. Мейсонье вопросительно поглядел на меня. Тома был явно недоволен. Жаке обернулся с повозки и бросил на меня испуганный взгляд — он боялся за меня.
— Сначала вы удостоверитесь, что в капелле действительно собрались все, — продолжал я, — и тогда пойдете за мной к южным воротам. Я явлюсь один, безоружный, под охраной Бюра, Жанне и Эрве с Морисом — все четверо с винтовками на плече. И тут начнется суд. Ты, Эрве, поскольку представлять Вильмена будешь ты, должен дать мне возможность защищаться и предоставить слово тем из ларокезцев, которые захотят выступить.
— А мы что же? — спросил Пейсу, огорченный тем, что не увидит спектакля.
— А вы подоспеете к концу, когда за вами придет Морис. Появитесь все четверо и приведете с собой Фабрелатра. Есть у тебя чем привязать Малабара, Жаке?
— Да, — ответил Жаке, глядя на меня с тревогой.
— Я выбрал Бюра, потому что Фюльбер знает его как повара, и Эрве, потому что у него определенный актерский талант. Говорить будет один Эрве. Так что никто не собьется.
Наступило молчание. Эрве с важным видом гладил свою остроконечную бородку. Я понял, что он уже репетирует роль.
— Теперь можно садиться, — сказал Жаке, придерживая Малабара.
— Поезжайте, — пригласил я жестом наших новобранцев и пленных. — Мне надо поговорить с друзьями.
Я чувствовал — в Тома назрел нарыв, надо его вскрыть, пока еще не поздно. Я подождал, чтобы повозка обогнала нас метров на десять. Тома держался слева от меня, Мейсонье справа, а справа от него — Пейсу. Шли мы шеренгой.
— Это что еще за цирк? — тихо и гневно спросил Тома. — На что он тебе нужен? Все это пустая трата времени, надо схватить Фюльбера за шиворот, поставить к стенке и расстрелять!
Я обернулся к Мейсонье.
— Ты согласен с точкой зрения Тома?
— Смотря по тому, что мы собираемся делать в Ла-Роке, — ответил Мейсонье.
— То, что и собирались — взять власть.
— Так я и думал, — сказал Мейсонье.
— Не то чтобы это меня так уж прельщало но без этого не обойтись. Слаб Ла-Рок — слабы и мы, вот где постоянная для нас опасность. Любая банда может захватить замок и использовать как базу для нападения на Мальвиль.
— И к тому же в Ла-Роке богатые земли, — добавил Пейсу.
Я сам об этом думал. Но не сказал. Недоставало только, чтобы Тома упрекнул меня в алчности. А это было бы уж совсем несправедливо. Для меня тут важна не собственность, а безопасность. За недолгие минувшие месяцы я полностью отрешился от всякого чувства собственности. Я даже забыл, что Мальвиль когда-то принадлежал мне. Просто я боялся, что какой-нибудь энергичный субъект сколотит банду, захватит Ла-Рок и рано или поздно богатые земли станут залогом его могущества. А я не желаю, чтобы у нас был сосед, способный нас поработить. Но и сам не хочу порабощать Ла-Рок. Я хочу союза двух общин-близнецов, которые взаимно помогают и поддерживают друг друга, но при этом каждая сохраняет свое лицо[55].
— В таком случае, — сказал Мейсонье, — Фюльбера расстреливать нельзя.
— Это еще почему? — с вызовом спросил Тома.
— Надо постараться взять власть, не проливая крови.
— Тем более крови священника, — добавил я.
— Он не священник, а самозванец, — сказал Тома.
— Неважно, поскольку есть люди, которые ему верят.
— Допустим, — согласился Тома. — Но я все равно не пойму, к чему весь этот розыгрыш. Это же просто несерьезно, балаган какой-то!
— Пускай балаган. Но зато моя затея преследует совершенно конкретную цель: вынудить Фюльбера разоблачить себя как сообщника Вильмена перед всеми ларокезцами. А он сделает это с тем бóльшим цинизмом, что воображает, будто сила на его стороне.
— А дальше что?
— А то, что это признание будет служить уликой против него, когда мы устроим ответный суд — над ним самим.
— И не осудим его на смертную казнь?
— Поверь мне, я сделал бы это с величайшей охотой, но тебе уже объяснили — это невозможно.
54
Капелла — в католической и англиканской архитектуре — небольшое отдельное сооружение или помещение в храме для молитв знатного семейства, для хранения реликвий. На русский язык часто неточно переводится словом «часовня». —
55
В дальнейшем эти слова часто цитировали и ларокезцы, и мы сами, причем иногда для защиты противоположных точек зрения