Мамонт засмеялся. Ему никогда раньше так смешно не было. Нет, он, конечно, продумывал все варианты, когда виновного искал, но Лену, — эту глупую блондинку, думающую только своими гениталиями, — ну никак не мог в список подозреваемых внести. А какие он теории строил насчет коварного плана Егора так запугать Мамонта, типа угрозы свои начал в реальность воплощать. Это он Ане напел про мафию, используя самые типичные штампы, но на самом деле-то ничего подобного и не было… Никакой мафии. Просто долги свои отдавать не хотел и надеялся на то, что наивная, влюбленная в него девчонка, сейчас решит эту проблему махом.
— Петь, ты что сейчас ржешь, как Буцефал?[2] — удивилась мама.
— Сама-то как думаешь? Я кого только не подозревал, но Ленку… А братец ее урод еще тот. Я не так давно занимался возвращением долгов с компании, которая как раз на него была оформлена. Долги все на его партнере висели, но мы и с ним пару раз пересекались. Сначала пытался уговорить долги как-то замять, ведь мы с его сестрой встречаемся время от времени… Потом даже угрожать начал. Видимо, нашел прекрасный способ двух зайцев одним выстрелом убить: отомстить за сестру и за то, что без штанов его оставил.
Мама покачала головой из стороны в сторону.
— Мы с отцом молились да свечи ставили за здравие твое! Испугались! Так и знали, что кто-то из твоих запуганных отомстить решил. А ты бы задумался лучше! С Анюткой пожениться решили, так и работу бы другую поискал! Ну в самом деле!
— Да я уже… Уволился… — Мама глаза широко распахнула и удивленно посмотрела на него. — Но не из-за взрыва… Я ради Ани и Миши… Хочу все с чистого листа начать, в доме ремонт сделать и переехать туда. Может решите в город переехать с отцом? Там все-таки и медицина лучше.
— Не начинай! Отец ни ногой отсюда, поэтому мы здесь будем жить. А вам бы с Анечкой свадьбу тут сыграть. Всю деревню бы собрали… Столы накрыли, все свое же, домашнее у нас… У тебя тут, между прочим, и товарищи остались. Частенько интересуются как дела у тебя. Не общались вы давно, но это же легко исправить!
Мамонт знал, как важно это для его матери — свадьба в деревне, но Вера хотела свадьбу городскую и предлагать Ане торжество в деревне организовать язык не повернулся бы. Она же, не привыкшая к деревне, всю жизнь в городе провела.
Аня постучала в двери не смело, не зная, кто там находится кроме отца Петиного. Мужской чуть хрипловатый голос пригласил войти.
— Добрый день, — поприветствовала Аня.
Внутри дома все было так аккуратненько, как в сказочной избушке, куда внуки на каникулы приезжали к бабушке и дедушке. Пожилой мужчина с огромной залысиной на голове и седыми редкими волосами по бокам сидел в инвалидном кресле. Аня сразу поняла, что это последствия инсульта, о котором упоминала Надежда Ивановна на дне рождения Пети.
— Добрый, Аннушка, день, добрый! Я Сергей Никитич, отец Петин, а где он сам? Не торопится с отцом поздороваться. Два года его не видел.
— Петя на улице с мамой разговаривает, — пожала плечами Аня и заметила, как Миша к ней жмется.
Вероятно, не помнил он дедушку, раз два года тут не был. Присев на корточки рядом с ним, прижала к себе.
— Мишута, это дедушка твой. Деда Сережа. Он не обидит тебя, он добрый. Поздоровайся.
Только после ее слов мальчик подошел к деду и протянул руку, чтобы поздороваться как настоящий мужчина.
— Большой какой стал! Вырос! — пожав руку мальчонки, произнес Сергей Никитич. — Аннушка, спасибо Вам за то, что Петьку нашего выдернули из его гореваний и самобичеваний. Я думал, что никогда его уже не увижу, а тут… С невестой приехал. Вы проходите, располагайтесь, хозяйкой себя чувствуйте!
Аня чуть покраснела, но освещение в доме было тусклым, и заметить румянец никто не смог бы.
— А где у вас руки помыть тут можно? А то Миша всю Марту обтрогал…
— Руки? Так в умывальнике. Налево от входной двери дверка.
— Спасибо.
Аня пошла вместе с Мишей в умывальник, тщательно помыв ему руки с мылом. Несмотря на то что деревня глухая, а вода была у них в доме теплая и слив был.
После мытья рук оба направились в зал, где уже был накрыт стол. Аня присела на диван, а Мамонтенок к ней прильнул и голову на плечо положил.
— Ты моего папу любис? — спросил так напрямую, что волоски на руках дыбом поднялись.