– Куда претесь, вашу…?! Там немцы!
«Додж» впереди тоже остановился, оттуда спешило свирепое белесое пятно и вопило из глубин полушубка:
– Почему встали? Лавренко, я тебя предупреждал?!
– Немцы впереди, товарищ лейтенант!
– Какие немцы?! Кто сказал?!
– А вы вообще сами кто? И откуда? – с подозрением поинтересовался местный боец. – Немцы же дорогу за вами перерезали. Приказано занять круговую оборону. Ну-ка, кто у вас старший?
Все это ночное происшествие, недалекий бой и прорвавшиеся немцы было очень неожиданно, но сержанту Лавренко показалось, что он чего-то подобного и ждал. С утра чудилось, прямо хоть верь в самое суеверное предчувствие. Впрочем, какие предчувствия, если такой лейтенант командует? Уверенность была.
14. Декабрь. Станция на маршруте
Ситуация складывалась крайне неприятная. 22 декабря наши части продолжали наступление. Дивизии 27-го стрелкового корпуса совместно с передовыми частями 6-й гвардейской танковой армии достаточно успешно продвигались на северо-запад в междуречье Ипель – Грон. Но в ночь на 23 декабря спешно переброшенные из Польши танковые дивизии немцев нанесли встречный контрудар. Удар у гитлеровцев получился довольно хаотичным, но совершенно неожиданным.
Наша 303-я стрелковая дивизия готовилась наступать вдоль железной дороги от Хорватице и станции Томпа. Немецкий удар отсек дивизию от действовавших с районе Ленице танкистов. Одновременно оказалась перерезана и единственная дорога, связывающая с тылами наши передовые части. Мгновенно образовался дефицит горючего и боеприпасов.
Немцы наносили сходящиеся удары с трех направлений – 303-я стрелковая оказалась окружена в районе деревни Семоровицы. Паники не было, стрелки и артиллеристы заняли круговую оборону. Хуже пришлось штабу дивизии, оказавшемуся восточнее – на станции Томпа – немцы, видимо, точно знали местонахождение штаба и атаковали целенаправленно…
… – Товарищ капитан, мы ведь проскочим? Прикажите показать, где можно проскочить! У меня приказ срочно быть в Будапеште, – наседал Саламонов.
– Так а чего вы сюда ехали? – изумился капитан. – Слышите, что творится? Где же тут проскочить?
Стрельба усиливалась – по большей степени на севере, но и со стороны дороги, по которой только что беспрепятственно прошли машины опергруппы, доносились очереди.
– Но мы же проехали! Можно же проехать! – возмущался Саламонов.
– Да черт вас знает, как вы проехали! – обозлился капитан. – Прячьте технику, занимайте оборону. Немцы подходят!
– Лавренко, прячь машины! Немцы рядом! – немедля переключился лейтенант, как будто Тимофей не стоял рядом и ничего не слышал.
Станция[45] была не особо значительной: несколько складов, короткая платформа, запасной путь… Уходила мимо станционных строений насыпь, тянулись во тьму рельсы единственного пути. По другую сторону насыпи стояли дома железнодорожных служащих – одноэтажные, крытые черепицей. Еще дальше – во тьме – пряталась деревня Харватици, там уже были немцы и готовились к атаке на станцию.
Скучившаяся под защитой оград, немногих домов и пакгаузов автотехника штаба дивизии стояла густо. Водители суетились, пытаясь замаскировать автомобили. Тимофей понимал, что пожгут тут технику, но деваться попросту было некуда. Местность для обороны не подходила: вокруг станции лишь поля, луга, а склоны пологих холмов, высоты подальше – то уже под немцами. Особо окапываться некогда, только за строения и можно обороне зацепиться. Если у фрицев танки и артиллерия… Впрочем, народ тут опытный, не новобранцы, устоят. Но машинам по любому конец…
Тимофей стукнул прикладом в стену – ага! – так себе выложили.
– Здесь!
– Так устоит же камень-то, – заныл Сашка.
– А ты с разгона. Нечего жалеть!
Водитель запрыгнул в кабину «опель-пежо», газанул задним ходом – грузовик бахнул кормовым бортом в стену. Заскрипел лопнувший кузов, полетели щепки. Но и стена пошатнулась.
– Еще раз! – скомандовал сержант Лавренко.
Грузовичок было жалко, прям очень. Столько делали его, за рулем успел посидеть, попривыкнуть. Ну что теперь-то.
Бах! – машина повторила самоубийственный маневр.
Пробегавший мимо боец крикнул:
– Что творите, ироды?! Да погодьте, сейчас немцы сами все порушат.
– Беги, хохмач! – обозлился Тимофей. – Еще о непременном сохранении культурных словацких ценностей речь толкни.
С третьего толчка стена обрушилась.
45
Исчерпывающих документов и воспоминаний о подробностях боев у станции Томпа штабных подразделений 303-й сд пока найти не удалось. Здесь излагается общая картина событий, дополненная авторскими предположениями и допущениями.