– Что ж я – совсем инвалид штабного труда? Нормально. Показывай.
– Так под вами.
Земляков вытащил из-под себя журнальную книгу, вчитался:
– Смены. Это за май месяц. Уже ближе.
– Годно?
– Вполне. Можно изучать и высчитывать. Не предел мечтаний, но вполне.
– Там еще вот такое, – Тимофей протянул собранные в туннеле листочки.
– Угу, посвети. Опять расход материалов… дата свежая… стоп! Это немецкое, полковник Зидлер подписывал!
– Это хорошо? – уточнил Тимофей.
– А чего ж плохого? Заместитель генерала Пфеффер-Вильденбруха[57], курирует вопросы эвакуации, – старший лейтенант резво подскочил. – Это где валялось?
– Там дальше по туннелю. Но двери заперты, надо хотя бы ломик. И еще тут кое-где мины.
– Вот мины – это точно хуже Зидлера. Не люблю я их. А лом мы сейчас организуем, – Земляков почиркал карандашом на клочке бумаги, привязал к веревке, подергал – послание ушло в дыру вертикального колодца.
Спустились Иванов, потом инструменты, потом Жора, видимо, как-то договорившийся со своей несознательной обувью.
Осмотрели двери, обсудили ситуацию.
– Насчет лома, ты, Тима, большой оптимист, – заметил Иванов. – Тут ломиком не управиться. Солидная дверь.
– Да я сразу не рассмотрел, – признался Тимофей. – Больше мин опасался.
– Понятно, сразу всё тут умом не охватить, – сказал сидящий на корточках и продолжавший изучать затоптанные бумажки, Земляков. – Минимум журналы передачи смен нужно поднимать. Но в этот вертикальный «дымоход» мы их замудохаемся протаскивать. Сверху их свалили в спешке, но наоборот вознести так ловко не выйдет. Как насчет выхода на завод? Разминировать и пройти там можно?
– Попробуем, – не очень уверенно пообещал Жора. – Если там без особых ухищрений…
– Вместе посмотрим. Я слегка в фугасах понимаю, – сказал Иванов. – Товарищ переводчик, ты бы наверх лез. Тут лингвистика пока без надобности.
– Чего лазить-то? Вы же не собираетесь подрывать себя и документацию, – забурчал Земляков, не жаждущий карабкаться вверх по неудобным скобам.
– Ага, тогда хоть очки надень, подстрахуйся от контузии. Не дури, Жека.
Земляков сказал что-то немецкое и неприличное, его подсадили, уцепился за нижнюю ступень, полез вверх, сверху ему помогали страховочной веревкой.
Тимофей показал заряд у двери.
– Вроде доступно нашим умам. А, Жора? – спросил Иванов.
– С виду просто ставили, – согласился сапер.
– Собственно, все равно нужно пробовать. Тима, ты прикрой тыл, отойди подальше, осмотрись. Но особо не увлекайся. Мало ли кто там, – намекнул старший лейтенант.
– Понял, гляну.
Тимофей осторожно шел по туннелю. После ряда дверей с предположительно спрятанным заводским архивом, потянулся скучный проход. Темнела вдоль потолка связка кабелей, а в остальном просто путь в никуда, только пятно света под ногами и напоминает что-то живое. Пустота была нехорошей. Черной тесной пустоты Тимка с детства опасался. Как-то, еще когда на Совнаркомовской жили, соседские мальчишки в старом сундуке закрыли. Ревел, колотил руками как бешеный. Когда выпустили, мама уж до вечера утешала. Потом еще отец объяснял. Понятно же – чего в сундуке такого страшного? Все равно же выпустят. Да и темнота, подумаешь, темнота… Но собственно темноты Тимка никогда не боялся. Мимо кладбища на улице Артема ходил в темноте бестрепетно. Но вот когда узко… узко, это хуже.
«Хуже-лучше» – то на войне бессмыслица. Нужно, значит нужно.
Неуместные размышления очень вовремя завершились – решетка путь преграждала. Тимофей потрогал замок: старый, но недавно смазывали. Темнота за преградой шевельнулась, сержант Лавренко вскинул пистолет… Тьфу, крысы. Сразу три, наглые, упитанные. Уходят неспешно.
Понятно, туннель уводит к соседнему военному объекту, в данном случае, наверное, под реку, в Буду. Куда именно – поди угадай. Фашисты, у них же крысиная тактика запасных ходов на самом главном месте.
В лицо пахнуло сыростью. Это не от крысюков, это сквозняк. Наверное, дверь открыли. Тимофей еще раз посмотрел на крысиную решетку и пошел назад.
У разминированной двери сержанта ждали:
– Без сложностей обошлось, – пояснил Иванов. – Заряды убирать не стали, но сейчас безопасно, проход свободный. Жора, иди зови начальство. Они у лифтов ждать должны.
– Дык я там заблудюсь, – засомневался сапер, вглядываясь в темный просторный зал за дверью.
– Эх, шланг ты копательный, – Иванов накинул на плечо ремень автомата. – Пошли, Тима, глянем где там лестница.