– Плохо, товарищи, – объявил измотанной группе майор Коваленко. – Все у нас наперекосяк, товарищ Земляков. Видимо, наш друг решил сдаться армейским частям и повернул с особо умными камрадами назад на Аккерман[19].
Земляков вздохнул:
– Вполне могло такое случиться, он, скотина, не из самых тупых. Но там-то он в плен не попал – обстановка у армейцев спокойная, учли бы в документах.
– Может, ночью успел проскочить? – предположил Нерода. – Коса какое-то время не была плотно перекрыта. Если шустрый, так мог просочиться. Нужно в Жебриянах глянуть, перепроверить.
– С тем же успехом он мог и в Вилково проскочить и бесславно при переправе утонуть, – мрачно заметил командир контрразведчиков. – Скорее уж здесь где-то раненый валяется, потом его в море смоет, бычки тело приберут, вот и вся тайна. Значит, так. Мы с Земляковым остаемся тут, примем окончательных пленных, осторожно глянем по косе. А ты, Юра, берешь специалиста по румынским диалектам, идете в село, уточняете у пленных. Саперный майор – не иголка, если он там мелькнул, кто-то его должен был видеть. Но осторожно, без прыти и самодеятельности. В полночь в штабе батальона встречаемся. Результатов не будет – выходим на базу.
Шли по песку, ноги увязали, но в принципе стало полегче – стрельба кончилась, и, видимо, надолго.
– Так оно, Тимка, и бывает, – вздохнул Нерода. – Шухера много: вскочили, заметались, туда-сюда… А где результат? Нет результата.
– Война, товарищ старший лейтенант. Непредсказуемое дело, – счел уместным высказаться Тимофей.
– Это верно. Но у нас в отделе музыкальная тема «война все спишет» не прокатывает. Мы головами думать должны, должность такая. А ты вообще молодец, товарищ Лавренко. По мере сил походатайствую о поощрении и награде.
– Я же не за то воюю, – пробормотал Тимофей.
– Естественно. Но воинский порядок никто не отменял: заслужил – получи. Вот товарищ Земляков свое тоже сполна получит, – заверил старший лейтенант.
Землякова было немножко жаль – хороший человек. Пусть и не получилось у него майора на перехвате взять, так что ж. Впрочем, штрафбат старшему лейтенанту-очкарику точно не грозит. Слишком ценные люди такие переводчики, не будут ими разбрасываться почем зря. И вообще – неизвестно, выдастся ли товарищу Лавренко в жизни еще случай на самолете полетать. Нет, хороший офицер Земляков.
7. Август. Плавни и дальше
– Стой! – безнадежно закричал Тимофей, проламываясь сквозь камыш. – Стрелять буду!
Где-то слева действительно протарахтела автоматная очередь, но это было далеко и звучало неубедительно. Как и сиплые вопли на румынском языке рядового Лавренко. В камышах только усерднее захлюпали, уходя глубже в непролазные дебри…
Все вышло совершенно неожиданно. Возможно, в контрразведке всегда так, но Тимофей к таким поворотам не привык, да и контрразведчиком считал себя очень условно.
Дошли со старшим лейтенантом до Жебриян, глянули на новых пленных. Румын сдалось густо, но все какая-то ерунда, званием не выше лейтенанта. Единственный печальный часовой, охраняющий толпу, сказал, что по дороге на Килию взяли еще каких-то офицеров, а по направлению на Вилково подстрелили хитрого фрица, переодевшегося в рядового мамалыжника – может, тот тоже был по шпионской части? Старший лейтенант Нерода приказал Тимофею ознакомиться с дорожными пленными, пока он сам сходит на странного мертвеца глянет, но с выяснениями не задерживаться, сразу в село возвращаться.
– Давай бегом, потом здесь еще румын-саперов опросишь, оно полезнее будет, – распорядился командир группы. – Автомат оставь, и так ноги едва таскаешь. Живенько и не заблудись, товарищ партизан.
19
Часть блокированного на косе противника – около пяти с половиной тысяч – не рискнула сдаваться десантникам и вернулась в котел, предпочтя попасть в плен к армейским частям Красной Армии.