Карты Тимофей вручил местному дедку: пусть уничтожит или сменяет на что-то полезное. Сопровождаемый подростками, гордо несущими ящики-лотки с боезапасом, сержант Лавренко двинулся обратно. Миномет, не такой уж габаритный и снабженный ручкой для переноски, имел ощутимый вес[29]. Все-таки хитро продуманное оружие, пусть без колес и прочих лафетов.
– Отож чего ты припер?! – запротестовал Торчок. – Они через раз подрываются.
– Мы осторожно. А там пацаны, они-то точно учудят. Народ просил забрать от греха подальше.
Народная благодарность не заставила себя ждать – принесли блюдо с пирогами. Называлась выпечка смешно – «буреки», а на вкус была просто бесподобна. Тесто слоеное, похрустывающее, а начинка: хочешь с мясом, хочешь с сыром, хочешь с грушами.
– Расформируют нас, – сказал Тимофей, беря четвертый пирог.
– Отчего?! – запротестовал Сречко. – Мы немцев побили, пленного узяли.
– Ага, и все командование потеряли.
– Не разгонят, – сумрачно заверил Торчок. – Отож всех разгонять – никаких резервов не напасешься. Этих гадов в бутсах ночью наскочило щедро, а у нас все ж не полноценная рота при усилении из «станковых». Так что укрепят нас и дальше искать пойдем.
– Все же накажут. Тут как назло все специалисты и офицеры выбыли. А мы сидим, жрем, все целые. Ну, кроме головы у Тимки, – Норыч глянул на последний пирог.
– Доедай и на часы заступай, – сказал Торчок. – Потом я сменю. Ехать нам до приказа некуда, а хлопцам отдохнуть трэба. Которую ночь воевали.
Это было верно. Тимофей едва на ящиках в кузове вытянулся, так и в сон провалило.
День выдался мрачный, поскольку начался с похорон. Тимофею пришлось сказать прощальное надгробное слово от контрразведки, поскольку, как высказался Павло Захарович, «отож и кому еще?». Над могилой дали залп из личного оружия. От советских вооруженных сил представителей было немного – только от стрелков, что временно порт охраняли. Уходил фронт дальше, не задерживался. Но оставались местные подпольщики, собственно контрразведчики, так что и сказали все правильно, и громыхнули разными стволами едино. Место упокоения для погибших горожане выбрали отдельное: над рекой, на возвышенности. Обещали памятник очень быстро поставить.
– Отож судьба, – молвил Торчок, оглядываясь на берег с братской могилой. – Татарином был наш товарищ Мурзоев, а лег за Дунаем, рядом с сербом, болгарином и иным водным народом.
– Так уж получается. Европу нужно совместно отчищать, что и делаем. А место неплохое, открытое и широкое, – ответил Тимофей.
– Место, да. Отож я не про само место, – пробормотал Павло Захарович.
Думать следовало не о печальных событиях, а о деле. Принялись обсуждать, откуда взялись парашютисты, да кто их так точно навел. В обороне Прахово участвовали самые обычные фрицы, пехотные. Эсэсовцев, тем более парашютистов не наблюдалось. Но откуда-то же они взялись? Тимофей с Сречко сходили к местным подпольщикам, попросили разузнать: может, видел кто-что той ночью? Не могли же немцы совсем уж незамеченными в город проскользнуть.
Павло Захарович указал, что в подобных случаях расследование ведется и теоретически, то есть по карте. Учитываются удобные подходы, ловкие маршруты, просчитывают время выхода противника на рубеж атаки, а уж потом ищут следы на земле. Где-то у этих прыгунов должны быть парашюты припрятаны, а может и лодки – это если Дунаем прибыли. Идея была очень правильная, Тимофея на его кратких курсах таким расчетам научить не успели, но раз знающих офицеров нет, надо хоть как-то попробовать.
Карта Прахово и окрестностей имелась: нашли в разгромленном общежитии – от старших группы осталась. Листы были в чьей-то крови, но разглядеть окрестности вполне можно. Начали разбираться, и многое стало понятнее. Направления, по которым наступали наши войска, сразу отсеяли – вряд ли фрицы оттуда рискнули сунуться.
– Отож, здесь или здесь, – Торчок на диво бережными штрихами очертил два района в глубине берега. – С воды они едва ли высадились – шибко заметно. Где-то на берегах воздушную амуницию нужно шукать.
– Похоже на то, – согласился Сергеев, ставший некоторым экспертом по дорогам у Прахово. – Но я, мужики, не совсем понимаю – а что нам толку в тех парашютах? Разве что местным гражданкам отдать. В благодарность. Кормят-то нас, ого, как.
29
5-см лёгкий миномёт образца 1936 год (5cm leichter Granatenwerfer 36) весил 14 килограммов.