«Как же я не разглядел сразу-то, что за парень этот Арман? — сокрушался теперь Кунтуар. — Что получилось в конце концов из моей собственной затеи? Этот самый Арман увел у сына любимую девушку… Теперь вот пристрастился к водке! А водка — ядовитая змея. Если уж наступил ей на хвост, она обязательно смертельно ужалит! Эх, Арман, Арман! Нет на тебя управы! Ведь надо же… сбежал из экспедиции в самый разгар работ!»
Весной Кунтуар был до предела загружен работой и укомплектование штатов поручил своим помощникам. Кажется, пора разобраться, что за народ подобрался в этом году в экспедиции. Отправив бригадира заниматься делом, он вместе с сыном пошел посмотреть уже отрытые объекты.
Курганы захоронения, останки в них людей — все говорило о том, что в этих местах некогда было густое население. А может, это место ожесточенной битвы? Невдалеке отрыты обрушившиеся стены и хорошо сохранившиеся фундаменты жилищ. В центре поселения — нечто вроде площади, на которой обнаружен даже трон, вытесанный из гранита. Вокруг — железные колышки, скорее всего коновязь. Но… следов печей или каких-то очагов для плавки металла, таганов, котлов нигде не обнаружено. Ни ям, ни шурфов, ни колодцев, в которых, можно подумать, добывалась руда. Оставалось предположить, что памятники искусства в «зверином стиле» были либо завезены сюда, либо это наследие более древнего народа. Тогда, тогда… не прояснят ли все раскопки более нижних слоев почвы?
Вместе с Даниелем он тщательно осмотрел еще несколько глубоких рвов, шурфы, на дне которых хорошо различались полы жилищ саков, снова фундаменты… Ничего нового. Стены рвов не осыпались, и, хотя были из мелкой гальки и сероватой влажной глины, они затвердели, как камень.
— Знаешь, о чем говорит вот такая прочность стен из щебенки и глины? — спросил отец сына. — Чувствуешь, ее не то что лопатой, ломом и то не возьмешь.
— Да, крепкая, будто зацементированная, — подтвердил Даниель, касаясь краев рва. — Однако закаменел только нижний слой, сверху почва рыхлая.
— Правильно подметил, а понял почему?
— Нет.
— Верхние слои — более поздние, наносные. Нижний грунт говорит о том, что здесь некогда было дно Жаксарта.
— Тогда глубже не стоит и рыть, не могли же люди жить на дне реки!
— Конечно, не могли. Но рыть надо, обязательно надо.
— Зачем же?
— Если мои предположения подтвердятся, узнаешь все позднее, — уклончиво ответил Кунтуар.
Со стороны моря повеяло влажной прохладой. Полуденная жара чуть спала. Мираж на той стороне реки словно вылинял и начал таять. Даниель отдыхал в тени утеса. Ему почудился смех — мужской и женский. И тут же взлетел в небо высокий, знакомый до боли в сердце женский голос:
Даниель встрепенулся, прислушался как завороженный. Нет сомнения, пела Жаннат. Только ее голос мог звенеть так высоко и чисто, и только она со своеобразным кокетством и нежностью произносила это «А ты называешь ре-бе-нком меня!» «Чего это я расселся-то здесь, где проходит тропинка? Сейчас все будут по ней возвращаться с купанья!» И тут же в мыслях мелькнуло: «Эх, зачем себя обманывать? Сижу, чтобы хоть одним глазком увидеть Жаннат!»
Не успел Даниель принять какое-либо решение, как из-за поворота показались парни и девушки. Все в джинсах и вязаных безрукавках, на головах — одинаковые белые панамы. Даниель сразу узнал Жаннат. Да, он узнал бы ее и среди тысячи таких! Она, как горящий уголек, так и светится вся радостью, весельем. И до чего идет ей это имя — Жаннат! Она — настоящий златоцвет, пышно распустившийся ранним июльским утром, когда на каждом лепестке, на каждой его тычинке играют и переливаются под лучами солнца изумрудные капли росы…
Даниель и Жаннат учились в одной школе. Только когда она в первом классе, Даниель — уже в третьем. Жили по соседству. Родители их частенько наведывались друг к другу в гости. Бывало, мать девочки просила Даниеля: «Айналайын[64], рано стало темнеть, дочка боится одна идти из школы. Проводи ее, пожалуйста, сделай милость».
Даниель выделялся среди сверстников своей воспитанностью, просьбу старшего, да еще соседки, не выполнить он не мог. Иногда женщина даже подшучивала над ним: «Молодец, айналайын. Привел дочку живой-здоровой. Береги ее, чтоб никто не обидел. Вырастет — невестой будет!» Даниель краснел от этих слов и дня два-три стеснялся даже подходить к Жаннат.
Но вот у девочки случилось непоправимое горе — умерла мать. Жаннат училась уже в пятом классе. Теперь Даниель считал своим долгом охранять девочку и каждый день провожал ее из школы до дому. Частенько Жаннат и сама забегала к Даниелю: то просила помочь решить трудную задачку, то придумывала другую причину. Дело находилось всегда. Если же случалось, что они долго не виделись, оба скучали.