Майор досконально изучил протоколы осмотра места преступления и вскрытия и пришел к заключению, что местные оперативники поработали на совесть. Все же выехал сам на место и повторно опросил сторожа коллективного сада, обнаружившего тело. После чего с чувством выполненного долга доложил свои выводы руководству горотдела и собрался уезжать. И вот новое убийство, снова молодая девушка и розовый шарфик. Два одинаковых эпизода — уже тянет на серию.
Шарфик, скорее всего, принес убийца. На Котовой красный спортивный костюм, и розовый шарфик никак с этим костюмом не сочетался. Красные с тремя белыми полосками штаны спущены до колен, белые трусики разорваны. Следов крови нет. Правый кулачок жертвы судорожно сжат. Шастин аккуратно разжал пальцы, окоченение еще не наступило. Пуговица, большая, видимо, от мужского плаща или пальто. Майор сделал знак эксперту-криминалисту. Тот аккуратно взял пуговицу и поместил ее в целлофановый пакет.
Расширяя круги, раздвигая носком ботинка прошлогоднюю листву, Шастин несколько раз обошел место преступления. Метрах в тридцати от тела он присел на корточки, некоторое время что-то разглядывал, затем поднялся, держа в руках смятые мокрые бумажки — три фантика от конфет «Тянучка»[42].
Передав фантики эксперту и переговорив со следователем опергруппы, Шастин вернулся к закрепленному за ним служебному «газику».
— В горотдел, — сказал он водителю, — и мигалку отключи, не пугай население.
В городском отделе милиции майор посетил научно-технический отдел, где, пользуясь полномочиями приехавшего из области начальства, распорядился провести экспертизу в особо срочном порядке. Затем позвонил в морг и договорился о вскрытии вне очереди. После чего поехал в опорный пункт милиции по месту жительства убитой, где нашел участкового и дал поручение найти свидетелей.
— Наверняка кто-нибудь через парк рано утром ходит, на смену или дежурство, или собачники гуляют, — втолковывал Шастин совсем юному розовощекому лейтенанту. — Могли что-нибудь видеть.
Лейтенант с энтузиазмом взялся за дело.
— У нас в Доме культуры штаб оперативного комсомольского отряда. Я их подключу. — Он схватил трубку телефона. — Ребята надежные, товарищ майор, мышь не проскочит.
— Мышей, лейтенант, пусть кошки ловят, нам с тобой надо свидетелей убийства найти.
— Найдем, товарищ майор, завтра же установим дежурство с пяти утра, я сам тоже выйду.
Вернувшись в служебный кабинет, Шастин обнаружил на столе заключение криминалиста. Внимательно прочитав отпечатанный на машинке текст с затейливой подписью, майор задумчиво покачался на стуле и отправился в научно-технический отдел.
— Вы мне про пуговицу простым русским языком поясните, — попросил он эксперта.
— Товарищ майор, — криминалист показал Шастину на ряд пуговиц на своем когда-то белом халате, — оторвите у меня пуговицу.
Шастин улыбнулся.
— А можно без следственных экспериментов?
— Ну как скажете, — не стал упрямиться эксперт.
Взявшись за пуговицу на халате, он легонько дернул.
— Вот смотрите, я отрываю, пальчики где?
— На внутренней поверхности, первый, второй и третий пальцы.
— Верно, а теперь я, — эксперт сжал воображаемую пуговицу в кулаке, — оторвал и держу. Где пальчики?
— Там же, минус первый, плюс четвертый, возможно, пятый.
— Точно. А на этом образце, — эксперт бросил взгляд на лежащую рядом с микроскопом пуговицу, — пальчики жертвы на наружной поверхности. Причем только четвертый и пятый.
— Любопытно.
— Очень любопытно. И еще — если пуговица хорошо пришита и ее рвануть, что останется?
— Нитки, возможно, кусок ткани.
— Вот! — Эксперт торжественно поднял вверх указательный палец. — А здесь ни-че-го!
— То есть вы хотите сказать, что жертва пуговицу не отрывала, ее аккуратно отрезали и вложили в кулак убитой?
— Я сказал то, что сказал. Выводы — это по вашей части. Мое дело — факты.
В коридоре Шастина остановила секретарша начальника отдела.
— Вам прислали из морга. — Она протянула майору лист. Это было заключение патологоанатома по результатам вскрытия убитой.
«Причина смерти — механическая асфиксия… — читал Шастин на ходу. — …Следов насильственного полового акта не обнаружено…»
42
«Сливочная тянучка» – нежные конфеты, типа ириски, тянучие внутри, когда только выходили с заводской линии, и рассыпчатые спустя несколько дней. Стоили недорого, но в продаже были редко и раскупались моментально. Считались детскими и женскими конфетами.