Замок наручников отпирать одной рукой, тем более левой, оказалось непросто. Марина провозилась минут пять вместо зачетных двух, но в итоге справилась. Встала, придерживаясь на всякий случай за стену. Закрыла глаза, проверяя равновесие. Несколько раз присела, помассировала затекшую правую руку. Физическая форма не лучшая, но постоять за себя девушка сможет. Осторожно ступая по скрипучим половицам, подошла к двери, подергала. Дверь заперта, замок врезной, без ключа не открывается. Ключ не вставлен с другой стороны в замочную скважину, и это хорошо. Замок не сложный, ширпотреб, можно будет открыть его тем же зажимом для волос. Если бы снаружи торчал ключ, он бы помешал. Потребовались бы щипчики, хоть маникюрные, чтобы провернуть изнутри, ухватив за кончик. Но щипчики, в отличие от шпилек, даже завзятые модницы с собой редко носят. Марина прислушалась: все тихо. Попыталась рассмотреть что-нибудь через замочную скважину, однако толком ничего не увидела. Присела на корточки, примериваясь, немного поправила изгиб заколки и услышала быстро приближающиеся шаги, явно мужские. Подошедший вставил ключ, повернул на два оборота. Марина прижалась к стене, с таким расчетом, чтобы оказаться за открывающейся дверью. Скрипнули петли, дверь распахнулась, темный силуэт остановился в шаге перед Мариной. Девушка не видела лица, человек стоял к ней спиной, но запах сигарет был знакомым. Таким же, как у водителя сбившего ее автомобиля. Марина со всей силы толкнула водителя двумя руками и выскочила из помещения. Короткий коридорчик упирался в лестницу. Около лестницы, перекрывая проход, стоял огромный парень с глупой улыбкой на круглом лице. Марина пролетела коридор и, не останавливаясь, врезала ногой парню ниже пояса. От такого удара тот должен был вырубиться как минимум на пять минут. Но человек даже не сморщился. Так и стоял, глупо улыбаясь. Марина обрушила на противника целый град ударов ногами и руками, вкладывая в них всю обиду и злость на похищение. Из носа парня потекла кровь, он попятился; продолжая улыбаться, схватил Марину за руку, притянул к себе, сжал огромными ладонями голову девушки и начал выворачивать. Марина сопротивлялась изо всех сил, вцепилась в ладонь зубами, почувствовала во рту кровь, продолжала молотить по лицу, корпусу. Все было бесполезно. Парень как будто не чувствовал боли, не ослаблял железную хватку, продолжал выкручивать голову. Марина поняла, что еще немного, и он просто свернет ей шею.
— Не надо, Лелик, — прозвучал спокойный голос.
Хватка ослабла. Марина судорожно вздохнула. Подошедший сзади мужчина заломил ей руку болевым приемом, Марина охнула, согнулась. Мужчина повел ее обратно в кладовку, Лелик потопал следом. В кладовке похититель связал девушке руки за спиной, посадил на прежнее место, веревку примотал к скобе. Все это он проделал молча, и его молчаливая сосредоточенность напугала Марину сильнее, чем если бы мужчина ругался, пусть даже ее бил. Закончив, похититель повернулся к Лелику, достал платок, вытер кровь на круглом лице и впервые обратился к Марине:
— Ты Лелика не обижай. Он парень хороший, добрый, но есть у него слабость — любит головы сворачивать. Сначала курам в деревне сворачивал. Потом соседям. Его в спецбольницу определили, но Лелику там не понравилось. Ушел, по пути санитару голову свернул. Ко мне вот прибился…
— Что вам от меня надо?
— Надо, чтобы ты хорошо себя вела. Если, конечно, хочешь мужа своего снова увидеть.
Глава 50
— Не будем полагаться на случай. Мы пойдем простым логическим путем.
— Пойдем вместе.
У подъезда стояли два милицейских «газика»[75]. Глубокая ночь, все окна в доме темные, освещены только два на четвертом этаже.
75
Милицейский «газик» – имеется в виду автомобиль «ГАЗ-69», разработанный на Горьковском автомобильном заводе и серийно выпускавшийся на Ульяновском автомобильном заводе.