Привлекало то, что "своей властью разрушает детскую дружбу", когда заставлял детей вешать друг друга, возникающее ощущение власти выражалось в "позвышенных чувствах", "электрическом разряде", "возникало самоутверждение", удовлетворение от того, что подростки полностью ему подчинены. Доставляли удовольствие перемена отношений между детьми в период их гибели, отсутствие борьбы друг за друга, героизма, предательство.
Сравнивая их отношения с прочитанными в детстве книгами, убеждался, что людям не свойствен героизм, что, "когда речь идет о собственной жизни, мальчики легко подставляли товарищей". В последующем, спустя несколько дней, при воспоминании происшедшего, прибегал к акту мастурбации, после чего наступало "физическое и психологическое удовлетворение". На душе появлялось облегчение, чувство "покоя", настроение приближалось к "радостному". Поясняет, что трупы выносил из гаража спустя 2–3 дня, специально медлил с целью "продлить наслаждение", т. к. в последующем, при созерцании частей от трупов, возникало ощущение покоя. Когда выезжал на места поиска трупов со следствием, то вновь появлялись "ностальгические ощущения", эти останки служили поводом для воспоминаний. Подчеркивает, что после первых убийств у него не было конфликта с собой, каких-либо переживаний, борьбы мотивов, "все было как само собой разумеющееся". Временной промежуток между убийствами в последнее время уменьшался, желание было очень частым и поиски были постоянными. Отрицает активные оральные гомосексуальные акты, т. к. считал для себя эти действия унизительными.
Подчеркивает, что ко всему относится "фаталистически", поясняет, что собственная смерть его не пугает, "чему быть — того не миновать", говорит только о сильном чувстве жалости к матери и стыда перед ней за совершенные действия. В отделении держится обособленно, спокойно, с некоторым любопытством участвует в различных обследованиях, однако явного интереса к их результатам не проявляет.
С испытуемыми общается избирательно, формально. При представившейся возможности свидания с матерью отказался от встречи, что объяснил "стыдом перед матерью и невозможностью из-за содеянного смотреть ей в глаза".
Мышление конкретное, формальное, целенаправленное, последовательное, суждения отличаются склонностью к рационализму.
РАССТРЕЛЯТЬ МАНЬЯКА
19 октября 1994 г. судебная коллегия по уголовным делам Московского областного суда в составе:
председательствующего Дзыбана А.А., народных заседателей Карпова Э.А. и Кузнецова Ю.А., с участием государственного обвинителя Сокина А.В. и защитника, адвоката Пашкова М.А.,
при секретаре Бодровой С. и Коровкиной И., рассмотрев в закрытом судебном заседании в городе Москве уголовное дело по обвинению:
Головкина Сергея Александровича, 26 ноября 1959 г. рождения, уроженца г. Москвы, русского, холостого, образование высшее, закончил Московскую сельскохозяйственную академию имени К.А.Тимирязева в 1982 г. по специальности зоотехник (коневодство), военнообязанного, работавшего старшим зоотехником-селекционером Московского конного завода № 1, проживавшего по адресу: г. Москва, ул. Беломорская, д. 20, кв. 35, ранее не судимого, — в совершении преступлений, предусмотренных ст. 15, п. "г" ст. 102, пп. "г, е, з, и” ст. 102, ст. 121 (в редакции закона РФ от 29 апреля 1993 г.), ст. 120, ч. 2 ст. 144 (в редакции законаРСФСР от 3 декабря 1982 г.), ст. 210, ч. 2 ст. 218 УК РФ,
УСТАНОВИЛА:
В период с июня 1984 г. по октябрь 1992 г. Головкин на территории Московской области на почве удовлетворения своих половых влечений совершил покушение на умышленное убийство одного и умышленные убийства 11 мальчиков в возрасте от 10 до 15 лет при отягчающих вину обстоятельствах.
В процессе убийств Головкин совершал с жертвами насильственные гомосексуальные акты и развратные действия, похищал находившиеся у них деньги и другие предметы.
Он же без соответствующего разрешения носил с собой и использовал при совершении преступлений ножи, относящиеся к категории холодного оружия, а также вовлекал несовершеннолетних в пьянство.
Преступления подсудимым были совершены при следующих обстоятельствах*.
21 июня 1984 г., с целью умышленного убийства мальчика с особой жестокостью, Головкин приехал на станцию Голицино Одинцовского района Московской области.