Все лето и большую часть следующего года он проводит в отвратительном безделье, предаваясь лишь чтению и разговорам с родственниками. Опять, как уже случалось раньше, оставалось только ждать и надеяться на приход лучших времен. Но в отличие от прошлого уверенности в их приходе почти не было.
Как глава государства и правительства — Председатель Республики и Председатель Совета Народных Комиссаров — с ноября 1931 года Мао отвечал за всю гражданскую администрацию советского района. В его обязанности входила подготовка и обнародование множества законов и подзаконных актов, призванных обеспечить жизнедеятельность новой Китайской Советской Республики. Он должен был создать административную машину, способную управлять современным государством.
Но главным направлением практической деятельности Мао была экономика. Его речи изобиловали патриотическими призывами к крестьянам «успешно справиться с весенней посадкой овощей», он сурово предупреждал о недопустимости выращивания опийного мака — «его необходимо заменять зерновыми культурами». Мао требовалось проследить за тем, чтобы Красная армия не испытывала недостатка в продовольствии и фураже, одежде и предметах первой необходимости. Он держал под контролем черный рынок, контрабандой ввозивший из занятых «белыми» районов соль. Была организована почтовая служба. Возглавляемый Цзэминсм, средним братом Мао, Народный банк приступил к выпуску банкнот — гоби (государственных казначейских билетов), отпечатанных черной и красной красками на грубой серой бумаге, с портретом Ленина на одной стороне и бодро устремленными в светлое будущее колоннами рабочих и крестьян — на другой. Обеспечивалась национальная валюта экспроприированным у помещиков серебром, поступлениями от налогов на торговлю и от принудительной продажи облигаций «революционного займа».
В экономике основной проблемой была земельная реформа. В Китае наличие у крестьянина участка земли означало возможность выжить: если у тебя есть поле — у тебя есть пища; если нет — тебе грозит голодная смерть. В стране, где девяносто процентов четырехсотмиллионного населения составляли крестьяне, вопрос перераспределения земли (взять у богатых и отдать бедным) явился основной движущей силой революции. Пути его решения легли в основу фундаментальных различий между КПК и Гоминьданом.
По мнению Мао, решение это могло быть только самым радикальным. В Цзинганшани он приказал конфисковать все земли без исключения, даже те, что принадлежали крестьянам-середнякам. Каждому жителю — старику, ребенку, мужчине или женщине, богатому или бедняку, служащему в рядах Красной армии, выделялся одинаковый по площади участок. Владельцем всей земли формально являлось государство, покупка и продажа участков были запрещены.
Принцип распределения по количеству едоков в семье хорош своей простотой, убеждал Мао, он служит гарантией того, что от голода не умрут самые бедные[46]. Ли Лисань и Бо Гу были против: первый считал его «левацким», второй — «недостаточно левым». Ли предлагал распределять землю, исходя из количества трудовых рук (и в этом его поддерживали зажиточные крестьяне). Бо считал, что основным критерием должно быть классовое происхождение (сго подход производил на крестьян обратный эффект).
Их точки зрения представляли неразрешимую дилемму. Располагавшие деньгами и домашним скотом зажиточные крестьяне были основными производителями продовольствия. В классовом же смысле они являлись землевладельцами, обреченными ради обеспечения благосостояния своих семей на дальнейшую эксплуатацию наемного труда. На селе, по выражению Мао, они составляли средний класс, некое нестабильное образование, готовое в случае нужды принять ту или иную противоположную сторону. Выберут коммунисты умеренную политику — и экономика будет процветать, но классовая борьба заглохнет; отдадут приоритет последней — наступит голод. Находясь между Сциллой и Харибдой, коммунисты определяли свои действия в соответствии с господствовавшими политическими ветрами.
Это вызвало к жизни новую проблему.
Дифференцированная политика требовала выработки критерия: кого считать бедным, средним или зажиточным крестьянином, кого — помещиком? Зажиточный — это тот, кто применяет наемный труд? Или первый признак — ростовщичество? Подлежит ли конфискации вся земля зажиточного крестьянина? Или только излишки, которые он не в состоянии обработать сам?
Для сотен тысяч семей ответы на эти вопросы означали саму возможность выжить. Гибкость либо, наоборот, жесткость проводимого курса подчас зависели от места запятой в тексте партийного документа. Во многих деревнях граница проходила между семьями, где еще сводили концы с концами, и теми, кто был вынужден продавать детей — чтобы они не умерли от голода. После поездки по Цзянси Мао писал:
«В деревне из тридцати семи дворов пять семей продали своих сыновей. Они не смогли расплатиться с долгами и пошли на эту меру, чтобы вернуть их и добыть пропитание. Покупателем был кто-то из помещиков… либо богатый крестьянин, которому требовались мужские руки. Помещиков среди покупателей больше. Цена за мальчика колеблется между ста и двумястами китайских долларов. Во время сделки ни покупатель, ни продавец не называют ее куплей-продажей: речь идет об «усыновлении». В мире это принято считать продажей детей. «Контракт на усыновление» в народе называют «личной сделкой».
Присутствовать при ней могут родственники и друзья — в качестве посредников. Покупатель выплачивает им гонорар… Возраст мальчиков составляет от трех-четырех до семи-восьми, иногда до тринадцати-четырнадцати лет. После сделки посредники несут ребенка на спине к дому покупателя. Родители при этом всегда стенают и плачут, иногда супруги даже дерутся между собой. Жена упрекает мужа в никчемности и неумении прокормить семью… Плачут и невольные свидетели.
Самых больших денег стоит четырех-пятилетний мальчик: у него быстрее формируется чувство привязанности. Цена на детей старшего возраста соответственно ниже, тем более что, чуть повзрослев, такой ребенок легко может убежать от «приемных родителей»…
Узнав, что должник продал сына, заемщик тут же устремлялся к его дому с криками: «А, у тебя появились денежки? Так гони же их мне поскорее!» Почему он так поступает? Да потому что нельзя упустить момент: если должник не вернет деньги сейчас, то потом ему их уже никогда не увидеть».
Проблемы крестьянской жизни необъяснимо влекли к себе Мао. После отчета о поездке в Хунань он возвращался к этой теме неоднократно: и в Цзинганшани, и здесь, в Цзянси, запасаясь аргументами против теории зажиточного крестьянства, выдвинутой Ли Лисанем и поддержанной многими партийными кадрами в провинции. Лучше, писал Мао в мае, глубоко проанализировать положение дел в одном месте, чем составить надуманный доклад по огромной территории, поскольку «если любоваться цветами с высоты крупа лошади, то можно проскакать всю жизнь, так и не поняв, в чем их прелесть…»
Наиболее детальное исследование сельской жизни Мао предпринял в 1930 году в Сюньу — уезде, находящемся на стыке трех провинций: Цзянси, Фуцзяни и Гуандуна. Результатом его стал поразительный документ объемом в шестьдесят тысяч слов, где в завораживающих воображение подробностях описывался быт уездного города и прилегающих к нему районов. Обнесенный стеной, Сюньу насчитывал две тысячи семьсот жителей, сорок публичных домов, тридцать лавок, где торговали соевым творогом, шестнадцать магазинов, столько же портновских мастерских, десять постоялых дворов, восемь парикмахерских, семь съестных лавок, семь винных, семь аптек, семь ювелирных мастерских, пять солеварен, три мясобойни, три кузницы, две табачных лавки, двух гробовых дел мастеров, мебельщика, изготовителя фейерверков, жестянщика, часовщика и бесчисленное количество уличных торговых лотков, чайных домиков, ресторанчиков и стихийных рынков. Мао ни словом не упомянул курильни опиума — после прихода коммунистов все они были закрыты. Зато скрупулезно перечислил весь ассортимент товаров в магазинах — 131 наименование — от ночных колпаков до подтяжек, насчитал 34 типа тканей — от мешковины до шелка, и детально описал весь провиант, причем некоторые виды продуктов были настолько дороги и редки, что в год продавалось всего несколько фунтов. Он привел список вывозимых из уезда товаров: на двести тысяч американских долларов в год местные жители продавали в соседние районы рис, чай, табак, древесину, грибы, растительное масло. Он рассказал даже, где пролегают дороги и тропы, которыми пользуются торговцы. В его отчете указаны имена владельцев магазинов, условия жизни их семей, политические взгляды и личные слабости. Так, один из торговцев «любил в прошлом навещать девиц, но из-за жены (се родителям он отдал двести пятьдесят китайских долларов выкупа) бросил». Другой, владелец крупнейшего в городе магазина, тоже «с удовольствием оставлял деньги в борделях и притонах азартных игр».
46
Аграрная реформа 1947 года проводилась на тех же принципах вплоть до начала коллективизации, уничтожившей само понятие индивидуального хозяйства. Когда после смерти Мао начался обратный процесс, его результаты вновь привели к тому, что было в Цзинганшани. В 1999 году в Китае еще не было права частной собственности на землю — ни в городе, ни в деревне. Количество земли, сдаваемой в аренду крестьянской семье, соотносилось пропорционально с количеством едоков. —