В 3-х дневных боях, с 20 по 23.12.42, 13 гв. сп нанес противнику большие потери в живой силе и технике. Этим самым полк блестяще выполнил задачу сдержать противника до подхода главных сил 2 Гвардейской Армии.
Руководимый Маргеловым полк не менее успешно провел последующие наступательные операции против укрепившегося противника в дер. Антоновка, Кругляков, Шестаков. В результате этих боев 13 гв. сп захватил в качестве трофеев 2 танка, 12 пушек, 2 зенитных установки, 6 пулеметов и уничтожил более 900 солдат и офицеров противника, 36 танков и бронемашин.
В бою за хут. Шестаков тов. Маргелов был серьезно контужен, но через двое суток вернулся в строй. Волевой и бесстрашный командир. Полк своими успехами обязан его твердому и умелому руководству.
Достоин награждения орденом “КРАСНОЕ ЗНАМЯ”».
В книге А. В. Маргелова эта история изложена так: «Едва он вошел в кабинет[13], как генерал Чанчибадзе набросился на него с кулаками. Устояв от неожиданного удара, комполка развернулся и со всей силой врезал в челюсть комкору. Чанчибадзе буквально рухнул. Медленно поднявшись, он подошел к командиру полка и, потирая подбородок, сказал с сильным грузинским акцентом:
— Маргэлов, вэрю — будэшь командыром дывызии. Хороший удар. Маладэц!
Затем, внимательно выслушав доклад подполковника, обнял его и пожелал на прощание новых побед. Во искупление своей вины и отмечая подвиг командира полка, тут же дал указание подготовить наградной лист на награждение орденом Красного Знамени».
Сыновья генерала подтверждали, что роман Юрия Бондарева «Горячий снег» отец прочитал с удовлетворением и сказал, что «картина тех боев» в нем «отражена правдиво». Василий Филиппович понимал, что книга замечательного русского писателя-фронтовика и о его горячем снеге. Кто лежал в том снегу и выжил, тот никогда его не забудет. А убитым — вечная слава!
На Мышковой его полк стоял непреодолимой глыбой, противотанковым ежом посреди дороги — ни сдвинуть, ни объехать. Оборону Маргелов выстроил так, чтобы, в случае прорыва первой линии, танки и мотопехота противника завязли во второй линии, в глубине батальонных районов. Противотанковые средства сосредоточил на наиболее вероятных направлениях танковых атак. От бронебойщиков требовал, чтобы они открывали огонь по танкам и бронетранспортерам только с дистанции действенного огня, чтобы не обнаруживать себя раньше времени и не дать возможности немецким танкистам и артиллеристам уничтожить себя задолго до сближения. Стрелкам и пулеметчикам приказывал отсекать пехоту от танков, прижимать ее к земле, не позволять приблизиться к своим окопам. Танки иногда пропускали через окопы и уничтожали связками гранат и бутылками с горючей смесью. Когда на берегах Мышковой застыли первые танки и на их горелые сизые борта лег снег, Маргелов прошел по окопам полка и говорил своим бойцам: «У Манштейна много танков. Его расчет на силу танкового удара. Вон она, его сила! — И он указывал в белое поле, где чернели горелые коробки танков и самоходок. — Ребята, не робеть! Главное — выбить у них танки. Каждый из вас должен подбить по одному танку! Пехоту отсекать, заставлять прижаться к земле! Уничтожать!» После краткого монолога раздавал бойцам гвардейский знак.
Нагрудный знак «Гвардия» был красивым, похожим на орден Красного Знамени. Гвардейцы с удовольствием и гордостью, как награду, тут же привинчивали его на гимнастерки, весело намекая комполка на необходимость обмыть боевые награды…
У Маргелова в полку были надежные помощники из числа офицеров и политработников. Штаб работал, как муравейник. Каждый знал свое дело.
Начальник артиллерии гвардии старший лейтенант Николай Шевченко, порывистый, храбрый, образованный, артиллерист, как говорят, от бога, расставлял орудия так, что немецкие танки так и не смогли укрыться в «мертвом» пространстве и действовать более или менее свободно. Всегда они оказывались в прицеле его надежных расчетов. Когда артиллеристы отрыли основные и запасные позиции, старший лейтенант Шевченко обошел свои расчеты и в качестве последнего приказа зачитал из записной книжки приказ генерал-майора русской артиллерии А. И. Кутайсова 1812 года перед одним из решающих сражений русской армии: «Подтвердить от меня во всех ротах, чтобы они с позиций не снимались, пока неприятель не сядет верхом на пушки. Артиллерия должна жертвовать собой… Последний картечный выстрел выпустите в упор, и батарея нанесет неприятелю вред, вполне искупающий потерю орудий».