— Лучше бы мне прострелили колено, — пробурчал себе под нос баронет, проваливаясь в дрему. Впереди у него было еще полторы недели скучнейшего плавания…
В просторной комнате на верхнем этаже телецентра сидели двое. Высокий нескладный мужчина неопределенного возраста с лицом, напоминавшим истуканов с острова Пасхи. Он был одет в неброский, но явно очень дорогой темный классический костюм. В руке он держал бокал с вином. Его звали Леонид Андреевич. Он был премьер-министром Федерации Терры, самого могущественного из государств в Солнечной системы. И фактически ее бессменным правителем в течение восьмидесяти лет.
Второй — лет от силы тридцати, невысокий темно-русый, с недельной щетиной на лице, одетый в помятую гавайскую рубаху, летние светлые брюки. Как правило, его называли не иначе как Кверти, хотя настоящим именем было Артур Кларк.
Но в Таире и окрестных странах он был известен исключительно как Создатель Энлиль, повелитель ночного неба, хозяин крылатого льва Нам-уд-галь, Сущности бури. Кстати о Сущности. Туша крылатого серого льва посапывала углу, изредка подергивая ухом.
За панорамным окном открывался вид столицу Терры, Новый Сидней, с его иглами-небоскребами, мельтешащими в воздухе флаерами и белыми яхтами в бухте.
Этот небрежно одетый парень бы богом. Без преувеличений. Единственным настоящим богом на целых три мира. И, по совместительству, владельцем самого крупного медиа - холдинга в Солнечной системе и связанной с ней вселенной Мира.
Религия устарела еще в двадцатом веке, считал Кверти. Масс-медиа гораздо более эффективны в преображении людских душ. А ради этого можно и человеческий облик потерпеть.
— Ну как, Леонид Андреевич?
— Я бы с трудом это назвал информированным согласием, Артур. Вы собираетесь использовать мальчика втемную. Но, да, формальности соблюдены.
— Леонид Андреевич! Вы же понимаете, что я не про это спрашиваю! Мне уже надоело слушать ваши с президентом нотации, о том, что теперь придется иметь дело со вторым рождением коммунизма, благодаря моему реалити-шоу «Мир-2 на телевидении Терры». Я же не виноват в том, что идеология фридрихсландских мятежников пришлась так по нраву молодежи. Я уж молчу про ноты протеста полученные из империи Нидерле.
Я вас сюда пригласил посмотреть на приключения Лоренца, что бы вы мне сразу сказали, будете вы брюзжать и портить мне нервы или нет! Потому, что если да, то я другого найду героя.
Леонид Андреевич пригубил коньяк из бокала, который он держал в руке.
— Конечно, я буду брюзжать и найду к чему придраться, Артур! — улыбнулся он, — но в эфир выпускайте непременно. Этот молодой человек меня заинтересовал. И кстати, я понимаю, что вы творили по образу и подобию, но скрестить историю линкора «Тирпиц» и флагман флота Евразийского союза «Петр I» это как-то через чур!
— Простите, — Кверти развел руками, — если бы я знал историю как вы, то ваши упреки были бы справедливы. Но оно само…
Королева Викториэль сидела посередине своей роскошной кровати с балдахином цвета молодой листвы. Она обняла свои колени, положила подбородок сверху. В лунном свете проникавшим в просторную королевскую спальню через приоткрытое окно ее обнаженная кожа казалась серебром. Дизраэли лежал рядом.
— Диз, где мы ошиблись? Я не понимаю. Против Гора было все. Демоны, бог, его собственный народ… Как он смог победить? Почему это получилось? Королевский флот был готов выступить. Видящие держали порталы наготове. Лесная стража ждала приказа на границе.
— Вики, мы слишком расслабились, когда поняли, что посланцы Энлиля помогают герцогу. Я не ожидал, что они в последний момент развернутся на сто восемьдесят градусов.
— Объясни, как этот Петер фон Краузе со своей ручной бистаа Орели умудрились развоплотить владыку адского легиона Бетрезена?! Куда смотрел твой агент, Адлер, почему он не остановил их?[27]
— Адлер всего лишь человек, Вики. Трудно ожидать от него самопожертвования за деньги. Про Краузе я точно не знаю, можно лишь предполагать, что он стал орудием Энлиля…
— Энлиль, Энлиль, Энлиль… Ты все валишь на него! Так объясни в чем его цель? Чего хочет наш бог-создатель?
— Моя королева, — чопорно начал он и тут же в него прилетела подушка, — я исследовал этот вопрос последние дни. Поэтому избегал тебя. Я не могу ясно мыслить рядом с твоей божественной красотой. Так вот, у меня создалось впечатление, что все известные действия Энлиля укладываются в одну модель. Ребенок, который ворошит муравейник. Что бы козявки побегали. Ему интересно, Вики. Развлекается он, понимаешь?