Приплывшие без малого спустя тысячелетие эллонийцы не очень-то прислушивались к местным легендам о древних проклятиях и суевериях. Дамта приглянулся их стратегосам и навархам для основания колонии. Эллонике нужны были золото и рабы. И того, и другого в Карнатаке было с избытком. Их надо было только взять, обманом или грубой силой. Хитрые торговцы и искусные воины городов-полисов знали оба способа.
После распада Великой Эллоники, город был продан хаттийцам, жаждавшим все больше и больше людей для жертвоприношений демонам. Темные ритуалы, творившиеся в подземельях, популярности Зубу не добавили. Но избавиться от демонопоклонников на своих землях раджи не могли. Первая и последняя их попытка закончилась тем, что на окраине Чандрапура открылась воронка Инферно из который вышел крылатый князь-демон Аамон. Он уничтожил часть города и заодно породил народ пернатых птицелюдей кээра от пленниц-карни. Повелитель багрового неба преисподней давно завидовал отцу зверей, князю-демону Раннамаари, чье семя, зверолюди бистаа, широко распространились по земле Геона.
Эта страшная эпоха господства демонопоклонников закончилась вместе с падением царства хаттийцев. Дамта опять оказался покинутым, лишь изредка сквозь истончившуюся ткань реальности прорывался мелкий бес, да, говорят, являлся проверить свои владения призрак мстительного лугаля Энмеркара.
— Нам еще долго? — спросила Ирэн, зевая. Вся эта история навевала на нее скуку. Ведь в ней не было ни любви, ни романтики, ни даже самой завалящей тайны.
— Еще четверть часа пути, госпожа, — хитро улыбнулся туземец и продолжил рассказ. Кабриолет как раз проезжал квартал, построенный в восточном стиле, и Сударшан перешел к рассказам о временах эламского ига и эльфийских завоеваний.
Они ехали по улице, мощенной красным кирпичом. По сторонам дороги стояли самые обычные дома. Если бы не жара и экзотические прохожие, то можно было бы подумать, что находишься где-нибудь на окраине рейха. Лоренц видел гномов — северных клановцев в неизменных доспеха их южных кузенов — узкоглазых смуглых эламитов в халатах с короткими роговыми луками. Они показывали неприличные жесты вслед прошедшему мимо них эльфу. Встретилась им и группа бурно что-то обсуждавших эллонийцев в тогах. Жандармский фельдфебель, форма на нем была мокрой от пота, проверял на перекрестке бумаги у жавшихся друг к другу беженцев из Ки-эн-ги в традиционных шапках в виде усеченного конуса и туниках. Но больше всего на улицах было светлокожих уроженцев Таира.
За время войны Ханау значительно вырос в размерах. Многие состоятельные купцы и дворяне бежали от ужасов мировой бойни из Таира и сейчас не спешили возвращаться, предпочитая вести дела отсюда, а не из Остгарда или столицы. С собой они забирали семьи и прислугу. Вскоре появились доки, а затем и верфи для ремонта кораблей. К ним понадобились новые мастерские и мануфактуры. В результате Ханау был аннексирован и стал важной базой флота. После войны возвращать город в подчинение ражди никто не спешил. Впрочем, предоставленная плата за него — три списанных парофрегата и крупная партия стрелковых посохов мигом сделала повелителя Чандрапура обладателем сильнейшего флота и армии на континенте.
Уже когда они подъехали к дому, в котором им предстояло жить, дорогу пересек высокий бородатый хаттиец в черном балахоне с узором из черепов и костей по подолу, шитым серебром, и посохом в руке. Сударшан повернулся и трижды плюнул через левое плечо, бормоча себе что-то под нос.
— Ого! — не удержался Лоренц. Видеть настоящих демонологов ему раньше не приходилось. Только сектантов-самоучек на практике по пыточному делу в инквизиции.
— Это господин Тишуб-Тарк, — процедил сквозь зубы Сударшан, — Посол Хатти в Карнатаке. На свою землю они их не пускают, поэтому по особому дозволению Императора, посольство расположено здесь в Ханау.
— Простите, «они»? — недоуменно спросил Лоренц.
— Мои родители из Айринапура, а сам я родился уже здесь. Мы не такие дикари как чандри. Хвала, вашему отцу, свами[30] Шри-Айринандхар. — Сударшан поклонился Айрин, а она ответила ему улыбкой. — Когда вы отправитесь домой, повелительница? Город ждет вашего возвращения, того что ваш отец одумается, и вы будете наследовать ему, а не ваша сестра…
Улыбка на лице Айрин увяла.
— Я пошлю своему отцу и возлюбленной сестре весть. Не знаю, захотят ли они видеть меня, недостойную… Пока я останусь здесь, в Ханау. Мою клятву верности кайзеру никто не отменял.