Эти комментарии, лаконичные и схематичные, являются наглядным свидетельством отношения к женщине в Средние века. Благодаря таким авторитетам, как Аристотель, святые Павел и Августин, а также Ветхому Завету, женский пол по сравнению с мужским был низведен на более низкую ступень развития. Как известно, женщины считались слабым полом: не только их тела были более хрупки, но и соответственно, как тогда утверждали, у них были не столь развиты умственные способности и умение отделять хорошее от плохого. Тогда, обращаясь к Аристотелю, чьи теории пола стали достоянием средневековой мысли, некий Жиль Римский (ум. в 1316 г.) мог заявить: «Душа соответствует телесному сложению; женские тела мягки и непрочны, и поэтому женщины нетверды и непостоянны в желаниях и решениях»[382]. Исидора Севильская считает, что слово mulier (женщина) произошло от mollitia, которое могло означать «мягкость, слабость, распутство»[383]. Выходит, что мягкие и слабые тела женщин являлись внешним показателем их иррациональной, эмоциональной, менее нравственной натуры. Или, как проповедовал последователь Аристотеля доминиканский монах Альдобрандино да Тос-канелла (ум. после 1293 г.): «Женщина — это, как говорит философ в сочинении «О животных», недоразвитый мужчина. Поэтому и говорят mulier — от mollis. И она [Мария Магдалина] действительно была слаба, поскольку не противилась тому, что обрушивалось на нее, а охотно бросалась навстречу»[384].
Когда извлеченных из трудов языческих философов доказательств несовершенства женской природы оказывалось мало, проповедники обращались к тексту Ветхого Завета, настоящему кладезю женских проступков и слабостей. Исходя из положений эссенциализма, Еву вновь и вновь выставляли в качестве доказательства женской несостоятельности. Джованни да Сан-Джиминьяно говорил в посвященной Марии Магдалине проповеди, что, когда искуситель приблизился к Адаму и Еве, он подошел не к мужчине, который более стоек, а к женщине, которая более податлива на уговоры[385]. Король-проповедник, Робер Неаполитанский (ум. в 1343 г.), поясняет в одной из своих проповедей о Марии Магдалине, что женщина часто попадает в беду, поскольку «она неосторожна и не поверяет все, что видит и слышит, разумом. Так как она податлива, то легко склоняется либо от зла к добру, либо от добра к злу… Поэтому, из-за своего непостоянства, первая женщина, Ева, сразу уступила уговорам дьявола»[386].
Как мы уже видели на примере проповеди «Theasaurus Novus», средневековые проповедники часто цитировали послания святого Павла, приводя их в качестве самого верного свидетельства склонности женщин к ошибкам. Средневековые богословы и священники считали доводы Павла верными особенно в силу того, что они основывались на неоспоримом и иерархическом небесном законе. Апостол так сформулировал это божественное установление: «Хочу также, чтобы вы знали, что всякому мужу глава — Христос, жене глава — муж, а Христу глава — Бог» (1 Кор. 11: 3). Бертольд Регенсбургский, как мы уже знаем, ссылался на эти слова, когда призывал мужей опекать своих тщеславных и неорганизованных жен, а бесчисленная армия средневековых священников и богословов повторяла их применительно к еще не вставшей на истинный путь Марии Магдалине, которая, освободившись из-под мужской опеки, нарушила установленный свыше порядок.
Как и следовало ожидать, отцы церкви тоже имели смутное представление о женской самостоятельности. Проповедники без конца цитировали изречения Августина о попечении над женщинами. Вот что говорил Иаков Ворагинский в великопостной проповеди, произнесенной в четверг перед Вербным воскресеньем:
Поскольку женщина слабее мужчины, то для женщины должно существовать, как о том говорит Августин в своей книге «De decent chordis», четыре ограничения. Это страх божий, бдительное мужское попечение, скромность и застенчивость в миру, боязнь людского суда, непримиримого по отношению к прелюбодейкам.
И Августин присовокупляет: следовательно, чем слабее женщина, тем строже должно быть ограничение[387].
Считалось таким образом необходимым, чтобы мужское благоразумие взяло опеку над женской глупостью, и особенно когда глупость соединялась у женщин с телесной красотой. Средневековые проповедники часто приводили то место из Книги Притчей Соломоновых (11: 22), где сказано, что красивая и безрассудная женщина то же самое, что свинья с золотым кольцом в носу, так как красивая (но безрассудная) женщина погрязнет в мерзости плотского греха, как свинья — в грязи. Каждое из понятий: красота — непривлекательность и мудрость — глупость рассматривалось проповедниками с точки зрения связанной с ними опасности. По словам францисканского монаха Луки да Битонто (ум. в XIII в.), красота и мудрость — вот наилучшее сочетание, поскольку мудрость убережет красивую женщину от беды. Второе место занимает сочетание непривлекательности и глупости, так как никто не позарится на дурнушку. «Однако когда женщина красива и глупа, тогда возникает опасность, ибо красивая женщина является предметом домогательства многих мужчин, но она не сможет, так как глупа, защитить себя»[388]. Проповедники и составители житий, пожалуй, правы, когда благоразумно умалчивают о безрассудствах Марии Магдалины[389], но они утрачивают всякую выдержку, когда дело доходит до похвал ее воспетой в легендах красоты.
382
Цит. по
383
384
«Mulier sicut vult philosophus est mas occasionatus in libro
385
«Unde volens dyabolus primos parentes inducere ad peccandum non a viro incepit qui erat fortior sed a muliere que erat fragilior et ideo labilior». MS BAV Barb. lat. 513, ff. 99r-99v;
386
«Primo inquam est mulier naturaliter incurrens inadvertentiam ex levitate etc. Sexus enim mulieris incautus et mollis est ut dixit. Chrysostomus super Mattheum. Incautus quidem quia non omnia que videt et audit cum ratione considerat. Mollis quia facile flectatur vel de malo ad bonum vel de bono ad malum… Hinc est quod prima mulier Eva ex levitate et inadvertentia diabolo suggerenti cito credidit». MS Marc. lat. Cl. III. 76 (2101), f. 89r;
387
«Quim enim mulier fragilis est et homo magis virilis, ideo circa mulierem quatuor custodiae sunt adhibendae. Sicut dicit Augustinus libro
388
«Mulier pulcher [5/с] et fatua. Sicut enim sus habens circulum in lutum se immerget, sic milier habens pulchritudinem carnalia se immerget. Nam quando mulier est pulcra et sapiens non est periculum quia sapientia se conservat. Nam quando mulier est pulcra et sapiens non est periculum quia sapientia se conservat. Nec si est turpis et fatua nemo earn molestat. Sed quando est pulcra et fatua tunc est periculum quia enim pulcra sollicitatur a multis. Et quia fatua custodire se nescit». MS Casanat. 17, f. 67r. О Луке см.
389
Большинство авторов житий обходят молчанием вопрос об уме Марии Магдалины, лишь несколько агиографов посчитали нужным похвально отозваться о ее блестящих умственных способностях. По словам Кавалка, она обладала потрясающим умом, но была обуреваема порочными желаниями; Vita, с. 329; Life, 1. Анонимный цистерцианский монах писал, что она и ее родные (брат и сестра) были умны и начитаны в иудейской литературе. Vita,