— Ребята! Надо прорваться к Барранко вот по той улице, сметая все на пути! Лишь так мы можем спастись, иначе нас здесь всех перебьют! И это лучше, чем попасть в плен!.. — добавил он с гневом.
Едва мы приготовились выполнить новый приказ, как раздались пронзительные свистки. Отряд конных полицейских, потрясая тесаками, появился на другом углу позади частей противника, атаковавшего нас с юга; второй полицейский отряд скакал с востока на запад по проспекту, ведущему к нашему углу, также размахивая тяжелыми тесаками.
Не сговариваясь, бойцы обеих сражавшихся друг против друга армий разом повернули против общего врага и забросали его камнями; двое полицейских были сбиты с лошадей, другие остановились в ожидании спешившего к ним подкрепления. Вдалеке завыла сирена и зазвенел колокол пожарной команды — на нас мчались пожарники со шлангами! Армия предместья Пасо де ла Вака дрогнула и стала разбегаться кто куда. Туземец-Месэн восторженно заорал:
— Беги, ребята! Теперь эти бандиты из Коровьего брода не могут сказать, что мы удрали от них! Ничья!..
Возбужденные, полные радости и тревоги, мы побежали к западу. Кое-кто хромал. Пробегая, мы вдребезги разбивали окна встречных домов. Свернув на юг, мы пробрались сквозь чащу кустарников, спустились в овраг, вскарабкались наверх и повернули на запад, чтобы обогнуть Асило Чапуи[34].
Когда я наконец добрел, хромая, до дому, весь в синяках и шишках, дядя Сакариас с гневом набросился на меня.
— Кто разрешил тебе так поздно шляться по улицам? Почему ты хромаешь? Где набил эти шишки? — допытывался он, разглядывая мою рогатку.
— Товарищи попросили помощи… Ну, мы и отправились… защищать их, — объяснял я, заикаясь и испуганно съежившись.
— Ах, вон что? — промолвил дядя. — Ну ладно, сейчас я покажу тебе товарищей! — И, схватив меня за руку, задал мне такую основательную трепку, что свершилось чудо — я забыл о хромоте.
К моему огорчению, хромота моя скоро прошла. Поэтому в грядущих веках меня, в отличие от Великого Однорукого из Лепанто[35], не смогут именовать Великим Хромым из Пасо де ла Вака — Коровьего брода…
На следующий день после славной и достопамятной битвы столичные газеты разразились бурей негодования против нарушителей мирной жизни предместья, превращенного в арену наших незабываемых героических подвигов. Присоединяясь к хору этих клеветников, начальник полиции в своих публичных заявлениях покрыл позором стойких бойцов «Ла венседора» и обещал провести тщательное расследование с целью сурово покарать главарей этого чудовищного побоища.
В кварталы Пасо де ла Вака и Ла Мерсед были немедленно направлены полицейские агенты; немало дней я провел в тягостном волнении, с минуты на минуту ожидая появления полиции в нашем доме. Но как ни рыскали полицейские, им ничего толком добиться не удалось — поблизости от нас ни один сыщик и носа не показал. Однако прошло много времени, прежде чем славная армия «Ла венседора» осмелилась предпринять новые вылазки.
Битва в Пасо де ла Вака была, кажется, самой выдающейся из всех, которые когда-либо происходили в те «героические» времена нашего детства. Она памятна по искусным маневрам обеих армий, всевозможным ловушкам с той и другой стороны и по количеству ребят, принимавших в ней участие, — всего, вместе с теми, что остались защищать площадь Ла Мерсед, насчитывалось свыше пятисот бойцов. Но эта битва не была бессмысленно жестокой. Позднее возникали небольшие стычки, в которых применялись более коварные способы борьбы: некоторые мальчишки, стремясь нанести возможно большие потери противнику, уже не довольствовались камнями и палками; из водопроводных труб и ручек от зонтиков они смастерили пистолеты и ружья, заряжая их порохом, картечью, гвоздями, кусочками металла.
Такое оружие причиняло тяжелые ранения, и не один боец выходил из стычки без глаза, пока наконец полиция своим вмешательством не прекратила эти опасные забавы.
Подлое и проклятое «современное оружие» положило конец мальчишеским битвам!
Два — три месяца спустя, когда опасность полицейского расследования рассеялась и была забыта, однажды утром, по дороге в школу, мне сообщили, что ровно в восемь вечера назначается сбор бойцов «Ла венседора» на углу около лавки «Лас Пилас», где было всегда темно. Оттуда мы отправимся в Сементерио[36] на кулачный бой с ребятами предместья.
35
Великий Однорукий из Лепанто — имеется в виду знаменитый испанский писатель Мигель де Сервантес, автор «Дон-Кихота», который 7 октября 1571 года участвовал в крупном морском сражении испано-венецианского флота с турками при Лепанто (Греция) и потерял в бою руку.
36
Сементерио (исп.) — кладбище. Здесь речь идет о районе города Сан-Хосе, примыкающем к «Общему кладбищу» («Сементерио хенераль»).